Главная партия для третьей скрипки

Спросил требовательно:

— Твое сердце сейчас свободно?

В памяти мелькнуло совершенное лицо Тимура и мигом померкло. Людоед проскользнул еще более бледной картинкой.

— Да, — опустила глаза Арина.

— Тогда будь со мной!

И снова тянется целоваться.

Ничего себе!

Арина отступила на шаг. Улыбнулась.

— Хитрый вы. Сами двадцать один год думали. А меня в один день хотите завоевать.

Он не смутился. Заменил поцелуй в губы на дружеское чмоканье в щеку. Весело произнес:

— Ладно. Раз натиск не удается — начнем планомерную осаду. Завтра подарок тебе вручу.

— Какой?

— Увидишь.

Больше ничего вытянуть из него не удалось. Весь день гуляли по Петербургу, ели пирожные, заходили в «Пряности и радости», катались по каналам на кораблике, вечером — наудачу! — пошли в Мариинку, и повезло: досталось два лишних билета на творческий вечер Ульяны Лопаткиной.

Дядя Федя вел себя безупречно. Никаких больше провокаций, все, как раньше, — сыпал анекдотами, накинул ей на плечи пиджак, когда с Мойки повеяло прохладой, заботливо настаивал, чтобы она обязательно выпила чаю «осадить» жирноватый шашлык.

В полночь проводил до гостиницы.

— А вы где ночевать будете? — спросила — и мгновенно смутилась.

— Я снял номер в «Коринтии». Завтра с утра у меня одно дело, а в двенадцать — приду сюда.

— Дядь Федь, я, может, завтра уже в Москву поеду.

— Нет, — отрезал он. — Никуда, пожалуйста, не уезжай. Москва без тебя восемьсот семьдесят лет стоит — и еще один день потерпит.

Поцеловал в щеку — и ушел в белую ночь.

«Раньше сутулился — а сейчас спина прямая, — отметила Арина. — Прямо молодец-удалец».

Вошла в отель. Как велели правила, сбросила у входа сандалии, а потом долго ворочалась без сна на продавленной кровати.

* * *Давно обещанный джетлаг настиг Арину спустя два дня после приезда. Сначала провертелась в постели до семи утра, а потом сморило настолько, что будильника не услышала. Подскочила — будто ее толкнули — без пяти двенадцать.

Взглянула на часы, в ужасе выпрыгнула из кровати. До чего неудобно! Опаздывать — то есть доставлять другим неудобства — Арина ненавидела.

Понеслась в ванную. Зубная щетка в левой руке, правой — пригладить волосы, неудобно ужасно, поцарапала губу, вырвала чуть ни целую прядь. Из коридора — будто ее подгоняют — шум, грохот. Вдруг показалось: американская знакомая Маруся кого-то гневным голосом распекает. Ну вот. Галлюцинации от нервов.

Лихорадочно натянула футболку — позавчерашнюю, других не было. В одну минуту первого примчалась к ресепшен — и поняла, что до сих пор спит. Потому что дяди Феди, который, как и она, никогда не опаздывал, видно не было. Зато у стойки администратора действительно стояла Маруся. Яростно выгребала из ящиков стола какие-то бумаги.

— Ой, — не удержалась девушка.