Гладиаторы

Всех цветных свозили в перестроенные тюрьмы, предварительно рассортировав по этническому признаку. Смешанные семьи также селили отдельно от всех. Любое сопротивление или попытка отказаться от принудительного переселения жестоко пресекались. Эта вакханалия длилась трое суток, а по её окончании вдруг выяснилось, что в Британии, даже в условиях нынешнего развала, куча всякой работы для любого желающего.

Окрылённые этим обстоятельством обыватели кинулись занимать освободившиеся места, соглашаясь принимать оплату в виде давно обесценившихся денег. Выступивший по радио начальник штаба, не мудрствуя лукаво, заявил, что время меновой торговли миновало, и теперь любой, не пожелавший пользоваться деньгами, будет объявлен врагом страны, подрывающим её экономику. А, следовательно, с ним будут поступать соответственно.

Вспомнив, как обходились солдаты с цветными, обыватели не рискнули возразить предъявленному ультиматуму. Спустя две недели в Лондоне открылся первый банк. Для белых жителей страны жизнь стала налаживаться. Совсем по-другому зажили цветные. Расовая сегрегация и расизм расцвели пышным цветом. Представители иных рас вынуждены были работать за еду. В моду вошли телесные наказания. В общем, для всех эмигрантов в Британию вернулся восемнадцатый век.

Отодвинутые от власти аристократы попытались повлиять на ситуацию и взбунтовать обывателей, но англичане, почувствовав изменения в собственной жизни и власть над другими, отказались поддерживать лордов. Ведь сейчас любой, самый занюханный мусорщик, опираясь на автоматы армии, мог арендовать себе раба или рабыню и поступать с ними по своему усмотрению, а лорды хотели всё вернуть к тому, что было до прихода армии к власти.

В первый же день после закрытия палаты лордов и отстранения их от власти лорд Брекхем примчался в поместье адмирала и, не дожидаясь, когда мажордом доложит хозяину о прибывшем госте, ворвался к нему в кабинет. Но взбешённого до потери разума лорда ожидало горькое разочарование. Едва он распахнул дверь кабинета, как в лицо сэра Чарльза с размаху впечатался чей-то кулак. Навалилась темнота.

Следующее, что сумел осознать лорд Брекхем, это холодная вода, стекавшая по его лицу, и насмешливый голос адмирала, шутливо пенявшего кому-то:

– Генри, Генри, сколько раз я тебе говорил, сначала смотри, а потом пускай в ход кулаки. А ты что сделал? Взял и дал в морду целому лорду.

– Сэр, если прикажете, я его быстренько располовиню, – прогудел рядом чей-то голос.

– Зачем? – удивился адмирал.

– А чтобы не целому лорду в морду, а только половине.

Раскатистый смех адмирала ясно сказал сэру Чарльзу, что шутка пришлась ему по вкусу. Осторожно приоткрыв глаза и попытавшись заговорить, лорд Брекхем не сдержал стона боли.