Гладиатор. Возвращение

- Подожди, видео, где мы сексом в сгоревшем клубе занимались? - догадывается она и даже прикрывает открытый рот рукой. Не знаю, смущение это или стыд, но она так искренна.

- Да, отмечали нашу первую брачную ночь. Ох, и дорого мне обошлась твоя безумная идея. Хоть месть твоя и была сладка.

- Чёрт, я столько глупостей тогда наделала, - вздыхает она. - И ты мне ещё потакал.

- Я наделал их не меньше, - сплетаю со своими её тонкие пальцы, и двигатель снова набирает обороты, подчиняясь вдавленной в пол педали газа. - Но я так боялся тебя потерять. Мне кажется, я вообще не думал.

- Ты думал, только не о том и не тем местом. Кстати, - оборачивается она на заднее сиденье. - Зря ты разгоняешься.

И что-то мне подсказывает, что вовсе не про обед она сейчас подумала.

- А где наша любимая плётка?

- Плётка-то тебе зачем, беспощадная моя? - паркуюсь я между шелестящих молодой листвой деревьев.

- Хотела тебе показать, что я сделаю теперь с этим журналистом, жадным до пикантных подробностей, - она впивается в мои губы яростным поцелуем.

И под стук первых капель дождя, барабанящего по машине, под треск пуговиц рубашки, павшей под агрессивным натиском, а потом под дикие стоны моей неукротимой тигрицы, я думаю: а так ли она шутила, когда грозила этому журналюге расправой. Ни для кого не секрет, как она опасна в гневе.

Но о том, как она в нём прекрасна, надеюсь, знаю только я.

40. Виктория

Боже, как я люблю его! До дрожи, до самоотречения, до слёз. Я могу уничтожить за него, предать, проклясть, приговорить, спалить до тла и развеять пеплом. Могу убить и умереть. Спуститься в ад и подняться в рай. Я всё могу. Никогда я не чувствовала себя такой сильной, как рядом с ним. Ничто не сделает его слабым, пока я рядом. Даже его прошлое.

Мы стоим под большим зонтом и проливным дождём на кладбище. И его тепло, его руки, его жёсткая грудь за моей спиной - как скалы, как крепость, как стена, что отделяет меня от остального мира. Мой бастион, моя опора, защита, средоточие моих чувств, центр моего мира.

Три заросших многолетним бурьяном могилы перед нами - его семья. Дед, бабушка, мама. Люди, что были в его жизни главными, но ушли, оставив после себя пустоту, которую не заполнить. Ничем. Даже моей любовью. Места, что они занимали в его жизни, так и останутся белыми пятнами, выцветшими фотографиями, утерянными воспоминаниями и невыносимым одиночеством, с которым он живёт всю жизнь. Он не выбирал свой путь одинокого воина - жизнь выбрала за него. Но Алекс выбрал меня. И привёз сюда, чтобы познакомить со своей семьёй.

И это значит для меня больше всех слов, что он мог бы сказать."

"Мы стоим молча, вглядываясь в черты на мокрых портретах. Для меня - это лишь незнакомые лица. Для Алекса - целая эпоха: детство, отрочество, юность.