Гиперборей

— Вот спасибо, — сказал Рудый саркастически. — Наш волхв на Ругене был куда лучше! Врал, но предсказывал только хорошее. Мне, правда, нагадал женитьбу на принцессе, стервец, зато сто мешков золота вместе с принцессой! Асмунду наобещал...

Асмунд горько крякнул, поспешно оборвал Рудого:

— Зарежут раньше?

— Если не решатся везти в городище к князю. Тебе зубы не вышибли? Попробуй перегрызть веревки."

"Рюрик повернулся спиной, подставил воеводе связанные руки. Олег снова застыл. Рудый тоже начал вслушиваться в стук копыт, скрип телег, голоса. Пещерник вдруг сказал:

— Асмунд, замри. Сюда идут.

Стукнул упавший на землю засов. Дверь распахнулась, мужик внес объемистый кожаный мешок. Развернул на полу, из мешка покатились сочные ломти жареного мяса, истекающие соком. Рудый шумно сглотнул слюну:

— Палач! Пытки уже начались?

Мужик оскалил зубы в веселой усмешке:

— Грешно не накормить, верно? Вы моего тестя там пришибли. Только рук не развяжу, не обессудьте. Видел, как вы намахали целую поляну. Немногие вернулись... Эх, если бы еще и тещу, я бы вовсе выпустил, еще и денег бы дал.

Он ушел, оставив мясо среди сарая. Рудый даже развязанный не успел бы оказаться возле еды быстрее — глазом не успели моргнуть, как он вцепился зубами в истекающее соком мясо. Рюрик сказал с отвращением:

— Куда в тебя столько влазит?.. Вырос, как кот на карачках, худой, как глист, а жрешь за троих медведей! Пещерника бы постыдился.

— Пусть думает о высоком, — предложил Рудый с набитым ртом. — Хорошо, что его привязали. Если я — за троих медведей, то он... видел я его в корчме, видел!

Ел он, стоя на коленях, затем лег на бок. Лицо измазалось жиром, глаза заблестели, челюсти работали, как мельничные жернова. Рудый на глазах оживал, на щеках появлялся румянец. Олег начал посматривать в его сторону с интересом, наконец предложил:

— Рюрик, Асмунд! Вам бы тоже поесть.

Асмунд не ответил, грыз ремень на руках князя, а Рюрик проворчал тоскливо:

— Упитанные угоднее их богам?

— Вам понадобятся силы.

Рюрик качнул головой:

— Не стану радовать их богов.

Рудый прожевал, давясь, сказал торопливо:

— Ты прав, княже!.. К тому же тут всего полкабанчика — мне на один кутний зуб. Не княжеская еда. Святой пещерник размышляет о возвышенном, Асмунд по своей привычке уже что-то жует втихомолку...

Пещерник молчал, вслушивался. За стеной стук копыт стал громче. Кони пронеслись мимо галопом, всадник что-то прокричал. Стена дрогнула, словно на нее налетел бык. Снова послышался стук копыт, на этот раз проскакал целый отряд. Пещерник медленно вышел из заторможенного состояния, сказал окрепшим голосом:

— Это может помочь... Напали костичи...

— Костичи? — недоверчиво переспросил Рудый. — Они же пасут скот за тыщу верст!

— Не один ты бродяжничаешь...