Конокрад и гимназистка

— К солнцу незакатному, к счастью необъятному, — усмехнулся Николай Иванович и добавил: — В Татарскую слободку правь, только стороной, по окраине.

«Нам куда бы ни ехать, лишь бы ехать», — подумал Вася-Конь и разобрал вожжи.

К Татарской слободке подъехали уже в полных сумерках, и, когда стали заворачивать в переулок, из этих сумерек выскользнула быстрая фигура, подбежала прямо к саням, и раздался едва слышный свист.

— Кузьма, ты? — негромко спросил Николай Иванович.

— Я. Заворачивайте скорей. Засада там, Гречман днем побывал. Григория взяли…

Он боком завалился в возок, на ноги Анне, та пискнула, но Кузьма шикнул на нее, и она смолкла. Вася-Конь осторожно развернулся, и скоро они уже были на самой окраине. Впереди маячил темной копной березовый колок, дальше шла голая степь, накрытая темнотой, и в ней едва-едва угадывалась узкая дорога.

— Только версты полосаты попадаются одне, — пробормотал Николай Иванович, но его никто не понял.

— Дальше — куда? — Вася-Конь натянул вожжи и остановил лошадь.

— А дальше нам некуда, — хрипло отозвался Кузьма. — Если Гречман из Григория душу вынет, тот все расскажет…

— А если не расскажет? — спросил Николай Иванович.

— Дак жить-то всем хочется, и Григорию тоже. Он ить не железный, из живого мяса сложен, а Гречман мастер известный — жилы вытягивать.

Замолчали. Слышно было, как тяжко вздыхает лошадь, переступая ногами на скрипучем снегу.

Вася-Конь не сильно вникал в разговор Николая Ивановича и Кузьмы, да и желания не было вникать, он лишь одно прекрасно понял: накрыл неугомонный Гречман усадьбу, где они прятались. Да, не позавидуешь… Подумал-подумал и неожиданно предложил:

— Есть у меня тихое местечко, только там платить за постой придется…

— Где? Далеко? — настороженно стал выспрашивать Николай Иванович. — На всех места хватит?

— Недалеко, — обстоятельно отвечал Вася-Конь, — деревня здесь есть, Усть-Иня называется, дом у хозяйки большой, на всех места хватит.

— У хозяйки? — уточнил Николай Иванович.

— Вот именно. На бабе дом держится. В сто раз лучше, чем у иного мужика. Не сомневайтесь — надежно. Я там не раз отсиживался.

— Ладно, поехали."

"Уже ночью, в темноте, добрались до Усть-Ини и остановились возле просторного дома, окруженного высоким и глухим заплотом, сложенным по-старинному: из большущих сосновых кряжей, распиленных наполовину. На тихий стук в ворота оглушительным хриплым лаем взорвались цепные кобели. Но вот скрипнула дверь, и негромкий женский голос с крыльца протяжно остепенил:

— Да тихо вы, бешеные! Цыть!

Собаки еще порычали для острастки и смолкли. Все тот же женский голос, негромкий и протяжный, спросил:

— Кого бог послал, на ночь глядя?

— Я, Марья, отчиняй ворота!

— Никак Василий?

— Он самый! И не один.