Лихой гимназист

Тёмной стихией не швыряться, шум не поднимать, домашних не убивать — иначе стану первым и единственным подозреваемым."

"Служебный вход оказался заперт. Но у сараев лежали чурки для колки дров. Я отволок две к окну, поставил одну на другую, залез на них, подтянулся на цыпочках. Взору моему предстала отцовская спальня. Во мраке было сложно рассмотреть что-либо, но и этого оказалось достаточно, чтобы переместиться внутрь.

Я появился возле кровати. Она была пуста.

* * *Во вторник, хоть мы с Машей и договаривались встретиться, но сделать это не удалось. Я ждал до восьми и, не дождавшись, пошёл в гимназию. Хотя и пытался весь день не думать о Маше, это оказалось не так просто. Разные мысли лезли в голову, терзала неизвестность. Может, она заболела, или почему-то вдруг решила больше не встречаться со мной. Кто знает?

Но оказалось всё гораздо проще. Её в тот день вызвали рано на службу: в понедельник не сделали какую-то работу, поэтому столоначальница приказала во вторник явиться к семи. Об этом я узнал в среду, когда мы с Машей встретились в то же время, что и обычно.

В этот день Маша тоже торопилась, и потому побеседовать нам удалось лишь в четверг.

— А вы слышали, что на заводе Орловых жандармы разогнали забастовку и арестовали нескольких рабочих? — спросила Маша, когда мы брели по проспекту в сторону третьей линии.

— Читал, кажется, позавчера, — ответил я. — Думаю, итог закономерен.

— Это ужасно, — с расстройством произнесла Маша.

— Неприятно, согласен.

— Промышленники никогда не пойдёт не уступки.

— У них нет резона давать рабочим послабления. Кто захочет терять прибыль?

— Но это несправедливо!

— Сильный всегда угнетает слабого. Только сила что-то значит в этом мире. Если рабочие хотят чего-то добиться, им придётся привлечь на свою сторону армию и захватить власть.

— Любая власть принесёт только новое зло, — возразила Маша.

— Но и от безвластия ничего хорошего не будет, — пожал я плечами.

— Общество должно измениться. Однажды люди поймут, что не хотят жить под гнётом царей и господ, и скинут это бремя.

Я усмехнулся. Ага, только видимо, не в этом мире, ведь он так похож на мой прежний.

— Сложный вопрос, — сказал я уклончиво, чтобы не увязнуть в споре. — Может быть, однажды и получится. Однако удивительно, что вы интересуетесь такими вещами и столь свободно рассуждаете на политические темы.

— И что же? — возмутилась Маша. — Раз я — девушка, значит, и в политике ничего не могу смыслить?

— Я вовсе не это хотел сказать, — рассмеялся я. — Просто вы неплохо подкованы в таких вопросах.

— Просто… многое слышала от знакомых.

— Это к которым в воскресенье в гости ходили?

— Как вы догадались?

— Очевидно же.