Любовь гика

Значит, Арти украл деньги из сейфа или устроил кражу? Где он взял взрывчатку? Откуда он знает, как ею пользоваться? Я смотрела на Арти, который лежал, откинувшись на бордовую подушку. Он изменился, а я не замечала. Он стал крупнее и толще. Как же я раньше не замечала эту широкую мускулистую грудь, массивную шею? Его мышцы под тонкой рубашкой без рукавов были такими же крепкими и рельефными, но они стали крупнее. Даже кистевые суставы в его плавниках казались массивнее и жестче. На суставах трех длинных пальцев на его ножных плавниках чернели тонкие завитки волос. Я смотрела на них как завороженная. Его кожа всегда была гладкой, словно стекло, без единого волоска. А теперь у него росли волосы. Я вдруг отчетливо поняла, что он выходил за пределы цирковой территории – один, без меня. За последние несколько месяцев мы с ним почти и не виделись. Арти был сам по себе: не просто избегал общества раздражавшего его Цыпы, не просто сторонился близнецов, его главных соперниц за положение главной звезды, – нет, он подружился с сезонным гиком, общался с людьми, каких я не знала, вел разговоры, звонил кому-то по телефону, и меня не было рядом, чтобы набрать ему номер.

– Забирать деньги – значит идти против семьи! Пугать папу – значит идти против семьи.

Арти лишь раздраженно тряхнул головой.

– Нет, если смотреть в длительной перспективе.

Я этого не понимала. Папин голос, сердитый и слабый. Его рассказ. Как эти ничтожества издевались над ним, нашим папой, самым сильным и храбрым из всех отцов, над Алом, инспектором манежа, хозяином цирка и самым красивым мужчиной на свете… Я чувствовала себя обворованной. Моего героя разоблачили как афериста, и мне было неловко за все эти годы, когда я разрешала себе быть уверенной, что папа защитит нас от всего на свете. И виноват в этом Арти.

Я уже открыла рот, чтобы выкрикнуть обвинения, наорать на Арти. Но с ним творилось нечто странное. Он перекатился на бок и свернулся в тугой комок. На его неподвижном, застывшем лице двигались только глаза – судорожными рывками под закрытыми бледными веками. Из-под одного века выдавилась одинокая слезинка и тут же исчезла в складках сморщенной кожи. Я уже несколько лет не видела, как Арти плачет. С тех пор, как он прекратил вспышки гнева и вошел в столь любимый им образ крутого и жесткого парня. Хотя, может, это была не слеза. Арти открыл глаза и уставился куда-то мимо меня.

– Элли, – произнес он. – Я бы убил эту овцу, но она заберет с собой Ифи, просто назло. И Цыпа! Неужели никто, кроме меня, не видит, что он такое?! Что он с нами сделает? Если мы будем неосторожны, он разобьет всю семью, как яйцо. – Арти посмотрел на меня умоляющим взглядом, который меня напугал.

– Тебе просто завидно, – сказала я.