Любовь гика

Если сейчас открыть кран, вода польется не в раковину, а прямо мне на голову. Мы сидели не на полу, а на стене. Пол, покрытый линолеумом, являлся стеной. Тусклый свет проникал внутрь густым коричневатым туманом сквозь пластиковые световые люки на крыше, которая теперь стала дальней стеной. Порывистый ветер, набитый песком, отбрасывал темные, летящие тени за мутным пластиком. Сразу за писсуаром, торчавшим из нового пола, были кабинки. Жидкость, сочившаяся из-под дверей, лишний раз напомнила, что туалеты лежат опрокинутые.

– Они над нами. – Рыжая поднялась. Ее ноги заметно дрожали. – Черт! Я как пьяная! – Сверху, с нового потолка, сочилась вода. Или, может, что похуже. – Смотри, стенка сломалась!

В уголке, прямо над нами, лист фанеры провис, вывалившись из пазов.

– Давай, вставай мне на плечи и попробуй оторвать его.

Она подняла меня и поддержала двумя руками, пока я карабкалась к ней на колени, на бедра, на спину.

– Сейчас я встану, – предупредила она.

Я взобралась к ней на плечи, держась за стену, и оторвала отставший лист.

– Мама! Хрустальная Лил!

– Эй! – донеслось из темноты над нами.

– Оли, посторонись. Мы спустим вам маму. Она ранена. Что-то в груди.

Это была Элли, там наверху. Я слезла с рыжей, добавив ей еще несколько синяков. Она подхватила длинные бледные ноги, показавшиеся сквозь дыру в потолке. Любимая мамина юбка с желтыми цветами изорвалась в клочья, синие вены у нее на ногах будто светились в сумраке. Она тихо застонала.

Близнецы наверху отпустили ее руки. Рыжая, хоть и старалась, но не смогла удержать маму. Она упала на пол с тихим вскриком.

– Свет, – сказала мама.

Близняшки пролезли в пролом и спрыгнули к нам. Мокрые и вонючие. Волосы и одежда испачканы в густой синей жидкости для биотуалетов.

– Это мы виноваты, – проговорила Ифи со слезами в голосе.

Близняшки присели на корточки рядом с мамой. Рыжая склонилась над ней и ласково убрала с ее лица мокрый локон белых волос. Лил была в сознании, но где-то не здесь.

Мы уложили ее под раковиной. Рыжая оторвала лоскут от маминой юбки с желтыми цветами и положила ей на лицо, закрыв рот и нос, чтобы Лил не дышала пылью.

От близняшек ужасно воняло.

– Вы ничего себе не сломали? – спросила рыжая. – Тогда сядьте там, в уголке. От вас так несет, у меня сейчас нос взорвется. На вас, что ли, пролился весь туалетный бак?

– Мой выход, – четко произнесла мама. – Сейчас мой выход.

– Что с ней? – спросила Ифи.

Мама сложила руки на животе, словно прилегла вздремнуть у себя в спальне.

– Не знаю. Наверное, бредит. – Рыжая сковырнула царапину у себя на локте. – Попробую выйти наружу и посмотреть, что там и как. Когда-то же оно должно прекратиться.

Ветер уже не мчался единым фронтом, а дул порывами, периодически затихая. Стало немного светлее.