Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Я прибыл в Берлин 10-го января, где и остановился всего на два дня, чтобы переговорить с Мендельсоном об отсрочке погашения некоторой части краткосрочных обязательств 1905 года, приходившихся на январь-март 1906 года и, в особенности, исполнить приказание Государя – представиться Императору Германскому и объяснить ему цель моей поездки в Париж и устранить ложные толкования о ней.

Я забыл упомянуть, что во время аудиенции перед моим отъездом, Государь сказал мне, что обострения между Францией и Германией по вопросу о Танжере его настолько беспокоят, что Он не желал бы их усугублять, давая пищу выдумывать, что на меня возложено какое-либо политическое поручение, и что Он предпочитает прямо и откровенно изложить через меня для чего именно я был в Париже и что мною там сделано.

Я захватил даже с собою в дорогу малый мундир, а перед отъездом телеграфировал нашему послу в Берлине Графу Остен-Сакену о времени моего приезда, о чем он был впрочем, предупрежден и Министром Иностранных Дел.

Когда я объяснил Императору поручение Государя и в связи с ним то, что я делал в Париже и чего достиг, он довольно сухо и безучастно сказал: «Я не большой финансист, и не совсем понимаю, почему России так нужно заботиться своей денежной системе, когда у нее столько других забот» и затем разом перешел к совершенно другому вопросу, видимо постоянно занимавшему его внимание: «Скажите, пожалуйста, Господин Статс-Секретарь, неужели Вы не считаете просто диким, что среди общего развала, среди постоянных волнений, которые могут снести, все, что есть еще консервативного в Европе, две Монархические страны не могут соединиться между собою, чтобы составить одно плотное ядро и защищать свое существование. Разве это не прямое безумие, что вместо этого, Монархическая Россия через голову Монархической же Германии ищет опоры в Революционной Франции и вместе с нею идет всегда против своего естественного и исторического друга.

Мне пришлось конечно уклониться от удовлетворительного ответа на такой неисчерпаемый, по исторической его важности, вопрос и только сказать Императору, что Ему лучше чем кому-либо известно, какие события в истории взаимных отношений двух Империй изменили за последнюю четверть века то, что было так определенно и прочно на пространстве целых столетий и – перейти затем к передаче некоторых подробностей того, что происходило у нас до моего выезда из России.