Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Императора Вильгельма особенно интересовал вопрос о том, известна ли мне программа политики Графа Витте по рабочему вопросу и какими мерами думает он справиться с нашим движением среди рабочих, которое отнюдь не имеет чисто русского характера, а представляет собою совершенно ясно выраженное мировое явление пробудившегося стремления социалистов объявить беспощадную войну капиталу и всему буржуазному строю.

Мне пришлось ответить Императору, что я совершенно не посвящен в планы Гр. Витте и не могу дать Ему какого-либо ответа на поставленный мне вопрос, но полагаю, что чисто революционное движение среди фабричных рабочих уляжется, если только русскому правительству удастся справиться с Московским восстанием и быстро завершить демобилизацию возвращающихся из Сибири войск.

«Я имею сведения – сказал Император – что с Москвой у Вас окончательно справились, думаю также, что и в Балтийских провинциях проявленная правительством наконец решительность принесет должные плоды, но чего Я никак не могу понять, – это то, каким образом такой выдающийся по уму и энергии человек, как Витте, которого я так недавно видел у себя, я должен был выслушать от него очень много неприятных вещей, но не мог не согласиться во многом с тем, что его точка зрения была совершенно правильна, хотя и помешала мне в осуществлении одного предложения, которому я придавал исключительное значение (очевидно намек на свидание двух Императоров в Борках и расстроившийся план соглашения между двумя Империями, подготовленного Германским Императором и даже подписанного обоими Императорами на рейде в Борках), – как мог он допустить, чтобы его же подчиненный Кутлер сочинил чисто революционный проект о принудительном отчуждении земли, состоящей во владении помещиков.

Ведь это прямое безумие, и как же Германия справится у себя с такими же социалистическими поползновениями, если Русский не ограниченный монарх, по своему побуждению готов отнять то, что принадлежит единственному надежному для трона классу землевладельцев, – их историческое достояние и отдать без оглядки крестьянам, как мне говорят, чуть ли не даром и, во всяком случае, за ничтожное вознаграждение. Ведь это же чистейший Марксизм, и кто же первый становится на этот безнадежный для Империи путь!»

Для меня этот вопрос был совершенно неожиданным. Я ничего не слышал о нем до самого моего отъезда, что и сказал, не обинуясь Императору, прибавивши, что я не сомневаюсь ни на одну минуту, что Государю это не было известно, что выдвинул такую мысль кто-либо из окружения Гр. Витте и, как бы велика не была неустойчивость у нового кабинета, не подложит никакому сомнению, что в порядке Манифеста, то есть, по воле одного Государя, такую меру не удастся провести.