Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

В общественном мнении на Западе Европы быстро укоренилось мнение, что правительство одолело смуту, что идея народного представительства сохранена и будет развиваться без ненужных потрясений и под влиянием этого перелома и биржи сразу изменим свое отношение к нашему кредиту настолько, что было достаточно приобрести действительно скромное количество бумаг, выброшенных слабыми держателями, что чувствительно поднять их курс настолько, что мне пришлось маневрировать не только в сторону покупки наших бумаг, но и в сторону продажи их, как только появился спрос на них.

В данном случае оправдалось то, что хорошо известно в практике биржевого обращения, а именно, что как только бумага, бывшая в загоне, начинает подниматься, тотчас же на нее возникает спрос по повышенным ценам.

То же самое случилось в ту пору и с нашими упавшими перед тем, бумагами. Я покупал их, – хорошо помню это о отношению к 5-ти процентной ренте 1906-го года, – по 69-ти, 70-за сто, а продавал нередко через три-четыре, дня за 72-74 процента. Единовременная затрата капитала Государственного Банка ни разу не превышала l-2-х миллионов рублей, бумаги шли, сравнительно быстро на повышение, и я совершенно прекратил их покупку в первой половине 1908-го года, когда, курс ренты 1906-го года дошел почти до выпускной цены 87-88 % и затем скоро перешел за ту грань. В конечном результате наш Государственный Банк получил на этой операции крупный чистый доход, превышавший и миллион рублей.

Парижские банкиры долгое время не любили вспоминать этого дела и каждый раз, когда впоследствии о нем заходила речь, постоянно ссылались на то, что «победителей не судят», элегически прибавляя, что при неудаче, наш Банк мог бы понести и немалые потери.

Быстро прошло лето 1907-го года, подошли и выборы в третью Думу, закончившиеся победою умеренных элементов, разумеется, под влиянием особенностей нового избирательного закона, так раздражавшего оппозиционно настроенную часть общества.

По мере того, что Столыпин стал получать сведения о ходе выборной кампании по созыву третьей Государственной Думы по новому избирательному закону, во всех Министерствах развернулась, по его настойчивой просьбе, поистине кипучая деятельность по выработке огромного количества законопроектов по самым разнообразным предметам. Не проходило ни одного заседания, чтобы Столыпин не старался внушить всем нам настоятельную необходимость ввести как можно больше представлений в новую Думу и устранить заранее самую тень упрека в том, что правительство не приготовилось к большой законодательной работе.