Гезат

Именно из-за этой соломы и я предложил Гаю Юлию Цезарю послать нас на захват острова. Он хотел поручить это двум когортам. В дворцовом комплексе ни сена, ни соломы уже не было. Мы перебивались тем, что добывали во время рейдов по окрестностям Александрии. Если бы остались там, то лошадей пришлось бы порезать и потому, что кормить их нечем, и потому, что армию нечем будет кормить, если осада затянется надолго. Здесь же, как я заметил во время экскурсии, были нетронутые запасы соломы, приготовленной на зиму для вьючного скота, обслуживающего маяк. На этих волов и мулов мы, само собой, тратиться не будем, забьем и съедим их, а фураж отдадим своим лошадям.

147"

"Осада затянулась надолго. Александрию разделили на две части: юго-восточный угол, улица до Портовых ворот, сам порт и остров Фарос оказались под римлянами, а остальным владели египтяне. Там, где проходила линия фронта, теперь уже с обеих сторон соорудили высоченные, метров по двадцать-тридцать, баррикады. Нападать египтяне, точнее, германцы и кельты на службе в египетской армии не собирались, надеялись взять измором. Римлянам тоже не было особой нужды прорывать осаду. Время работало на нас, потому что из Сирии ускоренным маршем шли на помощь легионы под командованием Митридата Пергамского, как его называли, чтобы не путать с уже покойным Митридатом Шестым Понтийским, умершим лет пятнадцать назад. Старший долго и славно воевал с римлянами, а младший, называвший себя его сыном потому, что его мать сперва была наложницей царя, и потому, что при царском дворе получил воспитание и образование, стал лучшим другом Гая Юлия Цезаря еще в те времена, когда тот был в провинции Азия в свите наместника Марка Минуция Терма. Теперь вот шел спасать друга. И я знал, что у него получится.

Всё, на что хватило египтян — это испортить питьевую воду римлянам. Александрия находится на широкой полосе суши между Средиземным морем и большим озером, которое греки назвали Мареотидой. Раньше озеро было соленым, скорее всего, отделившимся от моря лиманом, но потом к нему рядом с городом прорыли канал из Нила. Речная вода сильно опреснила озерную, в ней даже стал водиться нильский окунь. Горожане нарыли подземных каналов, по которым вода подходила к каждому дому. Поскольку была мутна и слегка солоновата, давали отстояться, после чего и употребляли, хотя бедняки пили и не отстоявшуюся, а у богатых во дворах имелись глубокие колодцы с более хорошей водой. Впрочем, и колодезная была не лучшего качества, солоноватая, из-за чего у нас, не привыкших к ней с детства, на губах выскакивали болячки, похожие на тонюсенькую пластинку соли в форме неправильного овала. Александрийцы перекрыли доступ озерной воды в северо-восточную часть города и начали закачивать в каналы морскую.