Гезат

Позади нас только другая такая же торговая галера, но нагруженная новобранцами.

Я развалился на баке. Широкий парус сшитый из горизонтальных полос метровой ширины, красных и желтовато-белых, создает ветровую тень, поэтому ничто не мешает мне наслаждаться солнечным весенним днем. Неподалеку от меня сидят только два матроса, которые соединяют два куска троса, делая разгонный (длинный) сплесень. Мои помощники и большая часть легионеров давятся в трюме, мешают гребцам. Там не видны волны, поэтому не так страшно.

Мне видны не только они, но и две триремы из вражеского флота, который вышел из Диррахия. Большая часть его погналась за основными нашими силами, а этим, видимо, приказали захватить нас. Наблюдаю за триремами без страха, со спортивным интересом. Ветер пока что почти не помогает им, поэтому дистанция между нами, как мне кажется, не сокращается. Может быть, я ошибаюсь, но часа через два зайдет солнце, и, если не случится ничего чрезвычайного, если нашим врагам не подоспеет помощь от ушедших вперед галер, за оставшуюся светлую часть суток догнать нас все равно не успеют.

Больше меня беспокоит то, что ветер начал усиливаться. Ему есть, где разогнаться и поднять волну. Если так пойдет и дальше, то нам придется приставать к берегу, который занят вражескими войсками. Галера не рассчитана на штормование в открытом море. Не покидает и мысль о том, что шторм может быть по мою душу, поэтому спасательный жилет у меня под рукой. Точнее, в данный момент он под головой, заменяет подушку.

Вскоре солнце присело на горизонт, а ветер вместо того, чтобы стихнуть, усиливался и начинал заходить по часовой стрелке. Наши преследователи повернули к берегу, то ли поняв, что все равно не догонят до темноты, то ли испугавшись поднявшейся волны. Наш кормчий приказал убрать парус и тоже подвернул к берегу. На баке стало холодновато, и я спустился в трюм. Там было тесно и тепло. Мне уступили краешек банки, на которой, кроме двух гребцов, сидел еще и легионер. Когда первые два, загребая, откидывался телом назад, легионер тоже наклонялся, чтобы не схлопотать концом весла, которое скрипело с хрипотцой, будто устало за день. Мой конь, стоявший неподалеку, коротко и тихо всхрапывал каждый раз, когда слышал этот скрип. Наверное, у лошадей свои неприятные звуки, не такие, как у людей."

"Наверху раздается басовитый голос кормчего, приказывающего матросам приготовить носовые якоря. Каждое второе слово в приказе — ругательство. Видимо, нынешние кормчие в будущем станут боцманами.

Вскоре по изменившейся качке я понял, что галера вышла на якоря, и приготовился коротать ночь, сидя в компании легионеров и рядом с лошадьми. Не уверен, что получится заснуть. Не умею спать сидя.