Гезат

Захлопала слабо привязанная полоса полотнища, частично закрывавшая вход, я вышел, чтобы закрепить ее, и увидел, что верхушки гор спрятались в низких черных тучах, которые словно бы пытались подвинуть хребет, потому что в тягость было переползать через него. Ничего не получалось, поэтому от злости начали метать молнии. Затем, будто избавлялись от балласта, полил дождь. От души так хлынуло. Вода в реке начала быстро прибывать и мутнеть. Поскольку наш лагерь метров на двадцать выше уровня реки, поводов для беспокойства не было. Даже порадовался, что дождь прибьет жарищу, стоявшую последние дни. Дюрис где-то пропадал, наверное, играл с другими мальчишками-рабами, которые обслуживали германских вождей, поэтому я сам занес в палатку седло и уздечку, чтобы не намокли под дождем."

"Такие отчаянные ливни бывают только в тропиках. Обычно слышишь перестук капель по верху палатки, а на этот раз был сплошной гул. Я прилег на раскладную кровать. В просвет между неплотно связанными полотнищами, закрывавшими вход в палатку, проникал свежий, прохладный воздух. Спать не хотелось. Вспоминал случаи, связанные с дождем. В голову лез почему-то эпизод из будущего, когда я, возвращаясь с пляжа в Паттае, иду под проливным дождем посередине улицы, залитой водой мне по щиколотки, в плавках и босой, спрятав остальную одежду в пакет. По обе стороны дороги под навесами стоят аборигены и с добрыми улыбками смотрят на чокнутого фаранга. Так они называют плоды гуавы и заодно европейцев. Наверное, потому, что фрукт приятен на вкус, но с мелкими жесткими семенами, как у малины, которые застревают в зубах и трудно выковыриваются. Появилось это прозвище до массового наплыва россиян в Юго-Восточную Азию, так что, скорее всего, выхлопотали его дотошные, скрупулезные немцы.

Поливало наш лагерь с час. Затем потихоньку пошло на убыль. Вскоре перестук капель по верху палатки начал стихать и стал слышен шум реки, да такой сильный, будто где-то рядом образовался водопад. Я даже выглянул из палатки, чтобы убедиться, что это не так. Река бурлила, переполненная грязной, мутной водой, уровень которой поднялся метра на два-три. Течение несло пучки сухой травы, кусты и даже небольшие деревца, вымытые с корнем. Наплавной мост средней своей частью время от времени уходил под воду. Оттуда и слышался шум, как от водопада. Я подумал, что сегодня больше никто никуда не пойдет и моя рыбалка тоже отменяется. Придется есть копченую козлятину.

Две недели назад я подстрелил козерога, самца весом килограмм восемьдесят. Встав на задние ноги, он объедал редкую листву на чахлом дереве. Длинные толстые серовато-черные рога, загнутые назад и в стороны, а острые концы внутрь, почти касались спины, покрытой красновато-коричневой шерстью.