Гезат

Для кельтов и римлян повернуться спиной к врагу позорно, даже если так надо. Я помню, как трудно было заставить воинов Гая Мария отступить и заманить врага вверх по склону холма. Германцы же драпанули без колебаний.

Мне пришлось догонять, что было нетрудно, потому что конь у меня намного лучше их неказистых лошаденок. Скакал и буквально разрывался от радости, той, из детства, когда уверен, что не догонят, что утрешь всем нос. В ложбину между холмами я влетел в последней трети отряда. Специально смотрел на склоны, пытаясь разглядеть засевших там пехотинцев. Прятаться в зарослях германцы умеют. Все-таки выросли в лесной местности.

Я уже был в том месте, где ложбина переходила в неширокую, почти квадратную долину с чахлыми кустиками и островками сухой травы на выжженной солнцем, буроватой земле, когда позади послышались крики, шум боя. Я остановил коня, развернул. Обычно сам участвую в избиении попавших в засаду, а теперь наблюдал со стороны, как германские пехотинцы расправлялись с кельтиберийскими всадниками. У первых был богатый опыт, у вторых — надежда на чудо. Для большинства чудо не случилось. Германцы кого-то сбили дротиками, кого-то свалили своими копьями, длинными и с толстыми древками. Действовали умело и напористо, любо-дорого посмотреть. В нашей помощи не нуждались. Да и трудно было бы протиснуться между лошадьми без наездников, которые заполнили ложбину. Разве что разобрались с шестью всадниками, которые гнались за нами первыми и потому проскочили засаду. Точнее, оказались между ней и конным отрядом.

— Сдавайтесь! — крикнул я им. — Слезайте с лошадей, кладите оружие на землю и снимайте доспехи!"

"Уговаривать их не пришлось. Шестеро кельтиберов оглянулись, убедились, что позади, как и впереди, смерть, а по бокам склоны, поросшие маквисом, после чего выполнили мой приказ. Это были парни лет восемнадцати-двадцати. Наверное, младшие сыновья, решившие поискать счастья в римской армии и попавшие не в то ее подразделение. Я потребовал, чтобы пленные стали на колени на краю дороги и положили ладони на затылок. Это поза из полицейских будней будущего очень позабавила германцев. Вскоре они добавили к этим шести еще семнадцать человек, успевших сдаться в плен вовремя и легкораненых. Тяжелых всех добили. Лошадей перегнали в долину за холмами и принялись обирать трупы. Добычу поделим по возвращению в свой лагерь. Каждый получит свою долю, согласно статусу: рядовой воин — одну, я — десять.

Вместе с отрядом всадников я опять отправился к ближнему каструму. Не для того, чтобы заманить еще раз кельтиберов. Несколько человек все-таки вырвались из западни и уже, наверное, доложили командованию, чем закончилась их погоня за нами. Не думаю, что захотят второй раз наступить на те же грабли.