Гезат

Римляне верят, что лары — это души добрых людей, которые покровительствуют семье, способствуют установлению добрососедских отношений. Вернуться в этот день домой и принести жертву ларам — залог благополучия в семье. Заодно мы на последнем перед усадьбой перекрестке принесли жертву ларам его, чтобы и с соседями не было недоразумений. Это было каменное сооружение с семью дырками по количеству усадеб, выходящих к перекрестку. Возле отверстия, которое смотрело в сторону главного дома легата, Квинт Туллий Цицерон повесил маленьких куколок, связанных из шерсти. Их количество было равно количеству проживавших в имении людей, как свободных, так и рабов. Лары способствовали, в том числе, и тому, чтобы хозяева хорошо относились к рабам, а последние в свою очередь добросовестно служили первым.

На этот раз меня и бывших моих подчиненных, а сейчас просто друзей Гленна и Бойда, принимали, как равных. Ведь мы теперь такие же римляне, как и хозяин имения. На следующий день Квинт Туллий Цицерон устроил пир для соседей, и мы присутствовали на нем. Правда, Гленну и Бойду, не привыкшим есть лежа, пришлось понапрягаться. Оба старались вести себя чинно, но потом приняли изрядно на грудь и расслабились, перестали отличаться в лучшую сторону от других гостей."

"На этом пиру и решился вопрос о моем новом месте жительства. Один из соседей пожаловался Квинту Туллию Цицерону, что дети подрастают, пора их перевозить в Рим, чтобы получили достойное образование и завели нужные связи, которые помогут сделать карьеру, только на это нет денег, потому что никак не найдет покупателя на свое имение. Все хотят жить в столице, а не в этой глухомани. Утром я съездил, осмотрел его владение. Оно состояло из типичного римского каменного домуса для господ, второго поскромнее для рабов и вольноотпущенников, хозяйственного двора с конюшней, хлева для коров, волов и свиней, кошары на сотню овец, птичника, сеновала, амбара, сараев для инвентаря, винного и обычного погребов, сорока шести югеров пахотной земли, семнадцати — шпалерного виноградника, девяти с половиной — луга и четырех — сада, наполовину засаженного оливковыми деревьями, уже плодоносившими. К недвижимому имуществу добавлялись восемь рабов, пять мужчин и три женщины, исполнявших сельскохозяйственные работы, и весь скот и птица, за исключением верховых лошадей, которых, как и рабов, прислуживавших в домусе, хозяева забирали с собой в Рим. За все это просили полмиллиона сестерциев или сто двадцать пять тысяч денариев. В такую сумму оценивали и имение Квинта Туллия Цицерона, меньшее по размеру, который тоже собирался по требованию Помпонии перебраться в столицу, но угодил в Косматую Галлию, а потом в Киликию.