Гезат

— Вот видишь, значит, ты не уверен, — сделал он вывод.

— Хорошо, давай на тысячу поспорим, — поднял я ставку. — Если проиграешь, выдашь мне их, как наградные за защиту каструма.

Я ведь точно знал, что Цезарю еще предстоит наломать немало дров, оставить жирный след в истории человечества. Пусть часть его легионов будет разбита, все равно, пока он жив, армия будет считаться целой.

— Ты готов рискнуть тысячей денариев?! — не поверил легат.

— Без колебаний! — ответил я.

— Это хорошо! — сразу успокоившись и даже повеселев, произнес он. — Я принимаю твое условие!

— И завтра утром со своей турмой съезжу на разведку, — добавил я. — Может, армия Цезаря уже на подходе, а мне не терпится побыстрее получить выигрыш.

— Поехжай, куда хочешь! — совсем повеселев, заявил Квинт Туллий Цицерон.

Утром мы проскакали километров пятнадцать в сторону Ренуса (Рейна), врагов не обнаружили, поэтому спокойно поохотились, убив шестерых оленей. С добычей вернулись в каструм. Я доложил Квинту Туллию Цицерону, что врагов поблизости нет. Он сделал вид, что поверил мне, но заметно было, что пять испуган. Шушера из богатых семей, из которой состоит его свита, такая же отважная, как и он, опять накачали легата страхом. Перепады настроения у него случались часто и быстро. Трагик — одно слово! Пусть и бездарный.

После захода солнца, когда было еще светло, из леса по дороге выехала конница. Часовые сразу забили тревогу. Оказалось, что это передовой отряд армии Цезаря. Выясняли это минут пятнадцать, пока не пришел Квинт Туллий Цицерон, убедился, что знает лично префекта, командовавшего отрядом, и разрешил впустить в каструм. Как только префект въехал внутрь, легат расспросил его о чем-то. Я стоял метрах в ста, не слышал, о чем они говорили, но по повеселевшему лицу поэта понял, что на этот раз получилась трагикомедия.

— Завтра получишь тысячу денариев! — весело, будто должен сам получить столько денег, пообещал Квинт Туллий Цицерон, проходя мимо меня.

Не зря у меня была пятерка по истории!

Гай Юлий Цезарь пробыл еще шесть дней в землях эбуронов, рассылая во все стороны конные отряды, чтобы сжигали поселения, скашивали или сжигали урожай зерновых на полях, захватывали в плен всех, кто падется… В этой тактике выжженной земли ему помогали добровольцы из самых разных племен. Если кто-то из эбуронов и пересидит эту беду на болотах или в глухих лесах, зимой их ждет голод, а весной нечем буде засеять поля. Это племя должно было исчезнуть, чтоб остальные кельты запомнили, что будет с теми, кто осмелится напасть на римлян.

Затем вся армия переместилась в каструм возле Дурокортера, столицы ремов. Там проконсул созвал общегалльское совещание, на котором провел следствие по поводу восстания сенонов и карнаутов.