Гезат

"

"Я сидел у палатки, завтракал копченым окороком из дикого кабана, заготовленным еще до осады, когда над головой пролетел стрела из катапульты. Поскольку моя палатка стоит неподалеку от ближней к врагу, длинной стороны вала, попасть в нее из катапульты и даже из баллисты можно только теоретически, так что особо не переживал бы, если бы к стреле не был привязан пучок тлеющей соломы. Во время полета пламя прибилось, но после приземления наверняка разгорится. Следом прилетела еще одна стрела, потом еще… Вскоре к ним добавились тлеющие поленья и чурочки, запущенные баллистами. Некоторые падали на соломенные крыши бараков и других построек. Благодаря сильному ветру, пламя разгоралось быстро. Вскоре полыхали весь центр и приречные постройки. По приказу префекта каструма открыли приречные ворота, легионеры построились в несколько цепочек и начали передавать самые разные емкости с водой, которой пытались залить горящие строения. Когда ветер затихал, огонь тоже сникал, из-за чего создавалось впечатление, что вот-вот будет потушен. Налетал следующий шквал — и языки пламени взметались вверх и загибались в сторону реки. До конюшни огонь пока не добрался, потому что ветер был от нас и, к тому же, к нам не задувал, но всякое могло случиться, поэтому я сказал женам, чтобы собрали самое ценное и замочили в воде одеяла и платки. Самым неприятным в этой ситуации было то, что путь к реке затруднен. Пылают не только бараки на приречной линии, но и пара башен на валу. Придется прорываться через огонь, накрывшись мокрыми одеялами, чтобы не обгореть, и дыша через мокрые платки, чтобы не угореть.

Увидев, что полыхает у нас сильно, враги пошли в атаку, правильно рассчитав, что если мы сильно увлечены тушением пожара, то не сможет отбиться, а если все бросятся защищать каструм, некому будет бороться с огнем. Я занял место на башне и, не жалея стрел, начал убивать до того, как враги добрались до вала. Самые резвые уже погибли в предыдущие дни, а остальные быстро сникают, когда видят, как рядом падают мертвые соратники. Две стрелы потратил на рослого и крепкого кельта, наступавшего без шлема. Волосы у него были наизвесткованы, как бы вставшие дыбом. Он размахивал спатой и громкими криками подбадривал соратников. На нашу сторону он наступал впервые, иначе бы я запомнил и не только запомнил. От первой стрелы он уклонился. Зато вторая угодила в левый глаз и вышла справа выше уха. Нормальный человек от такой раны сразу бы загнулся, а этот в горячке отбросил щит, умудрился выдернуть стрелу и, повернув в мою строну залитое кровью лицо с длинными усами, что-то прокричал. Наверное, пожелание долгой и счастливой жизни. Сделав еще пару шагов, рухнул ниц.