Гезат

"

"Это был компромисс между совестью и личными интересами: помогу легату решить проблему и в то же время останусь в каструме. К тому же, была надежда, что курьер доберется до Самаробривы, и нам придет помощь. Тогда не надо будет купаться в холодной реке, рисковать здоровьем детей, жен и своим.

— А сможешь провести? — спросил с надеждой Квинт Туллий Цицерон.

— Конечно, — заверил я и, чтобы окончательно успокоить его, пообещал: — Если не получится, сам отправлюсь к Цезарю.

Обещание дал с легкостью, потому что, если попадем в засаду, курьер погибнет первым, а легат будет последним, кто узнает о его смерти.

— Сейчас я напишу послание на греческом языке, чтобы враги не смогли прочитать, — решил он и сразу сел за столик, потянулся к листу пергамента.

— Лучше напиши на лоскуте светлой материи, — посоветовал я. — Если курьера остановят и обыщут, пергамент сразу выдаст его, а на лоскут не обратят внимание.

— Тоже верно! — как обычно с радостью согласился легат и крикнул рабу, чтобы оторвал кусок от чистой туники.

Как ни странно, сообщение написал не гекзаметром, коротко и емко. Видимо, графоманом становится от безделья.

Пока Квинт Туллий Цицерон писал, его раб сходил за другим рабом, который согласился рискнуть жизнью ради свободы и богатства. Это был хилый тип с унылым выражением лица. Я еще задался вопросом, что было первично — хилость или унылость? Такого уж точно не заподозрят в службе в римской армии.

— Зачем ты идешь в Самаробриву? — задал я проверочный вопрос.

— Так это… того… к родственникам… на зиму, бобыль я, — ответил он после долгого раздумья.

— А где был? — спросил я.

— Так это… — раба надолго перемкнуло, — …на заработках.

— На кого работал и что делал? — продолжил я допрос.

— Свояку помогал участок расчищать поле от леса и целину поднимать, — уже быстрее ответил он.

— Сколько он тебе заплатил? — поинтересовался я.

— Нисколько, свояк же! — быстро ответил он.

— Надо бы дать ему пару местных серебряных монет, — предложил я легату.

— Сейчас дам, у меня есть! — радостно сообщил Квинт Туллий Цицерон и пошел к сундуку, который стоял в дальнем углу комнаты барака.

Принес он целую пригоршню серебряных монет.

Я отобрал три эдуйские стоимостью в один асс, на аверсе которых человеческая голова, а на реверсе конь в прыжке, отдал их рабу:

— Это тебе заплатил свояк за работу, — и посоветовал: — Запомни, что говорил мне, и отвечай быстрее, когда будут спрашивать.

— Так и сделаю, господин! — покорно ответил он.

Затем передал ему лоскут с посланием и проинструктировал:

— Если найдут и спросят, что это такое, скажешь, что нашел на дороге.

— Да, господин! — шмыгнув носом, произнес раб.