Гезат

Наши враги утверждают, что восстали все племена, что римские каструмы на кельтской территории или захвачены, или вот-вот это случится. Может быть, врут, а может, и нет. Слишком много у них римских доспехов и оружия. Вчера вечером даже подвезли карробаллисты и катапульты, которые изготавливать не имеют, значит, трофейные. Стрелять из них у кельтов тоже пока не получается, но это дело наживное. Так что надо быть готовым ко всему, в том числе и к срочной эвакуации по реке. Вода, конечно, уже холодная, не время для купаний, но это единственный путь спасения. Погибать во славу римского народа я не собираюсь. Обе мои жены проинструктированы. Плавать они не имеют, воды боятся, но врагов еще больше. Если попадут в плен, их ждет в лучшем случае рабство. Спасательный жилет достанется Синни и детям. Тили послужит небольшой плотик из трех связанных чурок, к которым привязан наш золото-серебряный запас и еда на дорогу. Мне помогут переправиться лошади, если успею их вывести. Если нет, есть еще одна чурка метровой длины, благодаря которой одолею реку в доспехах и с оружием. Они нам пригодятся. Надо будет добраться до Самаробривы, где штаб-квартира Гая Юлия Цезаря. Это три дневных перехода по дороге. Нам придется идти ночью и постоянно прятаться в лесу. Значит, переход займет не меньше недели.

Вечером меня позвал легат Квинт Туллий Цицерон. Судя по выражению лица, переживать трагедию в жизни — это не для него. Наверное, действительность плохо передается гекзаметром, который римские поэты переняли у греческих.

— Мне нужен галл, который доставит послание Цезарю. Поспрашивай своих людей. Тот, кто выполнит это поручение, получит в награду тысячу денариев, — сообщил он таким тоном, будто просил милостыню. — Если не придет помощь, мы долго не продержимся.

Такие предложения и раньше поступали моим подчиненным. Я тоже прикидывал, не отправиться ли самому? Если бы был без семьи, так бы и поступил. Это был бы возможность вырваться из осажденного каструма, так сказать, по-хорошему и даже получить награду. Бросить же здесь семью на произвол судьбы и римской солдатни я не готов.

Догадавшись, что предложение это предназначено в первую очередь мне, сказал:

— Сам бы отправился, но слишком не похож на местных галлов, сразу поймут, что я из каструма. Поговорю со своими подчиненными. Может, кто согласится, — пообещал я и поделился мнением: — Лучше бы, конечно, кого-нибудь из вспомогательных подразделений, кто малого роста, плохо сложен, не похож на воина.

— Есть такой. Раб Вертикона — перешедшего на нашу сторону знатного нервия. Он вроде бы согласен, если получит свободу и деньги, но боится идти один через лагерь галлов, — рассказал Квинт Туллий Цицерон.

— Давай проведу его ночью, — предложил я.