Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Но Костя — твой сын. По какой причине твой ребёнок должен быть лишен не только приличного окружения, друзей, школ: и одной, и второй, потерять тренера, так ещё и лишиться возможности заниматься в приличном клубе и выглядеть при этом на достойном уровне? А дочь? Она студентка, не зарабатывает, а учится. Находится на моем иждивении.

— В детских лишениях, между прочим, ты виновата, ревнивая дрянь.

О-го-го!

Какая неожиданность!

Вот это лихой поворот сюжета. Надо будет записать для текущей книги. Читатели охр… обалдеют, от того, как герой переобуется в прыжке из простого, но приличного семьянина вот в такое г…

— Да надо же, какой интересный подход. Это, значит, я наплевала на святость семейных уз, на все обязательства, которые в момент заключения брака на себя взяла? Да? Это я имела все подряд? Таскала с собой и за свой счёт выгуливала любовницу, покупая ей то, чего твои дети от тебя никогда не получали? И это я здесь — дрянь?

Рома уже набрал воздуха в грудь, чтобы пояснить мне — кто я, и где мое место. Это понятно было по покрасневшему фейсу и выпученным глазам, да.

Но в этот момент тихо-тихо открылась дверь, и на пороге мы увидели совершенно обалдевшего Костика с Тигрой на руках и плачущую Леру.

Вашу же японскую бабушку.

Холера ясна!

Шагнула к детям, чтобы обнять и прокомментировать:

— Мои дорогие, родители выясняют отношения. Это исключительно взрослые дела. Вы ни в чем не виноваты и абсолютно непричастны к нашим взаимным с отцом претензиям.

Кому эти разумные мысли и слова сейчас, когда огромные Котиковы глаза горят гневом и, кажется, слегка блестят слезами:

— Папа, как можно говорить такие вещи маме?

— Константин, ты уже взрослый и должен понимать… — Рома выглядит слегка обескураженным.

Как же: у сына вдруг к нему протест и возражения. Вот это новость. Он же идеальный отец и вообще всегда прав.

— Понимать что? Что ты сначала предал и бросил маму, а теперь ещё и говоришь ей гадости?

Ладно, не будем заострять внимание на том, кто тут кого «бросил», потому что.

Ну, потому что.

Роман Николаевич трет ладонями лицо, смотрит на детей, хотя больше на Костю, и начинает говорить таким увещевающим тоном, что меня укачивает с первых слов:

— Ты растешь настоящим мужчиной и пора осознать, что в жизни у человека может наступить момент, когда он встретит свою настоящую любовь.

Ой-ой.

Не в ту степь, Рома, тебя понесло. Не в ту.

— А мама, значит, двадцать лет была ненастоящей? Да и мы с Котом, выходит, так, досадная ошибка? — голос Леры аж звенел от гнева.

Пока разговор полный обвинений и взаимных претензий не превратился в банальную сопливую истерику, надо сворачиваться и выставлять Рому:

— Все, Роман Николаевич, на сегодня обсуждение мы заканчиваем.