Измена. Закрывая гештальты (СИ)

И слава богу, потому что ужина как такового нет.

Пока сын плескался в душе и варил всем пельмени, появилась Лера, подозрительно блестя глазами:

— Мам, Арсений вернулся.

Принесла же нелегкая гада.

— И? — осторожно уточняю, судорожно вспоминая, какие дома успокоительные есть в наличии, кроме коньяка и кальвадоса.

Дочь неожиданно громко фыркает:

— Ходит, делает вид, что мы не знакомы.

Скотина.

— А ты?

— Почему я должна делать другой? Да и вообще, меньше недели осталось…

Прикусываю щеку, чтобы не рыдать.

Я очень рада за мою умничку, это просто родительские нервишки шалят, да.

— Зайка, всё? Пора в путь-дорогу да, моя хорошая?

— Да мам, я сегодня получила официальную бумагу и как раз вечером хотела сообщить, но раз парадного ужина не будет, то я, наверное, вот сейчас дождусь Кота и объявлю.

А потом, когда дети мои устраиваются за столом, а я таки до него добираюсь тоже, с чашкой травяного чая, происходит, вероятно, апофеоз нашей сегодняшней феерии.

Одновременно случаются две вещи: я получаю фото с неизвестного номера, и моя дочь зачитывает направление на практику по программе «Международного-научного сотрудничества».

На фотографии виден хорошо известный мне зал ресторана «Дом Берга» и большой круглый стол, за котором сидят две супружеские пары. Одна, наверно, моего возраста, вторая, вероятно, на десяток лет постарше, а по центру кадра, так чтобы хорошо было видно, разместилась Аллочка и, улыбаюсь, тянется хрустальной шампанкой к бокалу Глеба.

Какие замечательные семейные посиделки.

Но весь сарказм мой наружу так и не выплескивается, потому что до мозга, наконец, доходит всё, сказанное только что моей прекрасной дочерью:

— В рамках программы факультета «Изящных искусств» практика будет проходить шесть месяцев в Университете «Манипал» в Джайпуре.

Однако, здравствуйте!

А как же Витебск?

Глава 65

Помутненное состояние сознания

'Мы порой любовь догнать не можем,

Все спешим, спешим попасть в зеленый свет,

в зеленый свет…

Но когда она, увы, уходит,

Мы с тоской глядим опять на желтый свет,

на желтый свет…'

Николай Зиновьев «Зеленый свет»

Вторник остался в памяти нелепым смазанным пятном.

Ночью толком не спала: голова была мутная, тяжелая и никаких связанных мыслей. Просто дрейфовала в ватной серой пустоте, изредка проваливаясь в поверхностную дрему.

Утром дети выглядели излишне настороженными, а воду и лекарства вместе с омлетом принесли в постель, подозрительно переглядываясь.

А когда я как раз всё это угощение осилила, Лера забрала тарелки и утопала куда-то, судя по звукам — аж в коридор, перед этим буркнув странное:

— Хорошо, что ты в своей любимой пижаме…

Ну, на то пижама и любимая, что мне в ней хорошо.

Вот и лежу, наслаждаюсь хоть ей, да.