Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Глава 56

Воскресные сюрпризы

'Мне тебя сравнить бы надо с первою красавицей,

Что своим весёлым взглядом к сердцу прикасается,

Что походкой лёгкою подошла нежданная —

Самая далёкая, самая желанная…'

Алексей Фатьянов «Три года ты мне снилась»

Никогда я еще не просыпалась так.

Никогда я еще не просыпалась с ним.

И вряд ли произойдёт в моей жизни что-то более впечатляющее и эмоционально насыщенное.

Как же плоско и скудно звучали все мои: «она проснулась от его нежных и ласковых поцелуев», «он невесомыми прикосновениями будил свою спящую прелесть», «сладкие и трепетные утренние нежности принесли мир и покой душе»…

Езус-Мария! Это же вообще ни о чем.

Ни про что.

Не отражает даже ни доли процента действительности.

Мой тихий сон не был нарушен, лишь слегка потревожен горячим выдохом между лопаток. Потом легким поцелуем в основание шеи, затем прикосновением сильных рук к талии с двух сторон.

А потом я проснулась, ощущая, как Глеб, неумолимый и обжигающий, погружается в меня. Медленно, но неотвратимо.

Мой громкий выдох, скорее даже стон, ознаменовал полное слияние. И только я начала судорожно что-то предполагать об адекватной реакции на бесподобное пробуждение, как в шею сзади тихонько пророкотали:

— Расслабься, медовая. Позволь сделать твое утро таким же сладким, каким оказалось мое…

Да уж, утро мое он «сделал», без сомнений.

Вдруг обнаружилось, что это так приятно: доверять, получать и принимать. Ласки, нежность, заботу — все принимать. И наслаждаться. Не думать: как и чем ответить, достаточно ли хорошо я выгляжу, не слишком ли откровенна такая поза, не оглох ли он…

Опыт оказался более чем впечатляющий.

А когда я пришла в себя и начала воспринимать окружающую действительность, то оказалась сражена той нежностью, что сияла в этом невероятном и пронзительном голубом взоре:

— С добрым утром, любимая.

А голос куда-то пропал.

Зато откуда ни возьмись пробудились инстинкты: обхватила Глеба за шею, притянула к себе ближе, запустила пальцы в растрепанные пряди на затылке и начала зацеловывать это фантастически прекрасное, на мой взгляд, лицо.

Молча.

Покрывшись холодными мурашками ужаса с головы до пят, от осознания того, что я могла никогда-никогда его не встретить. Могла задавить, могла отказаться выпить с ним кофе.

Я-то себя знаю, та еще дура. Ведь могла же.

— Хорошая моя, что? — паника заразна.

— Могла же никогда… никогда, — выдохнула с трудом. Просто ни язык не поворачивался, ни рот не открывался озвучить такие ужасы. Яркие и весьма впечатляющие той безнадежностью, которой от этих мыслей повеяло.

Скрип зубов, глубокий и страстный поцелуй, намекающий, что доза сладкого с утра была маловата, и уверенное глаза в глаза:

— Нет, малышка. Нет. Не думай о плохом.