Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Вновь будто бы проживаю те жуткие долгие дни августа моего пятнадцатого лета. Вся эта боль опять наполняет меня, поднимаясь из глубин памяти, куда я так остервенело ее утрамбовывала, вернувшись в Петербург от бабушки. И вот сейчас она выплескивается горькими слезами и тихими подвываниями.

Ужасно.

Но все это время я ощущаю, что не одна. Кто-то, кому я действительно небезразлична, обнимает, согревает, укачивает, а потом вдруг предлагает:

— Поехали, что покажу.

И через полчаса мы уже несемся по вполне приличному асфальту на черно-красном монстре.

— Это мой супер спорт. Для гонок, — пояснил Глеб, когда выкатывал его из местного обширного гаража.

А пока укутывал меня в свою кожаную куртку и застегивал шлем, продолжил:

— Здесь трасса для гонок рядом. Ребята, когда базу купили, сразу сделали. Прокачу тебя, полюбопытствуешь. Не «Формула-1», конечно, но тоже ничего."

"Совершенно обалдевшая, я покорно слушалась и со всем соглашалась. И вот, через десять минут стояла на одинокой трибуне и с замиранием сердца следила за тем, что вытворял на трамплинах Глеб.

А когда он все же заглушил мотор этого невероятно мощного байка четко напротив меня, смогла выдавить из себя лишь:

— Скажи, что ты с этим завязал?

Стянувший со своей светлой головы антрацитово-черный шлем с ало-золотыми лепестками пламени, Глеб хитро на меня взглянул и довольно заметил:

— Переживала? Это так — баловство. Я тут давно не выступаю.

И улыбнувшись тому, как я облегченно выдохнула, добавил:

— Я теперь на кольце гоняюсь.

И кивнул в сторону бездорожья за своей спиной.

Панику мою унимали долго.

Здесь же. На трибуне.

А когда взмокшие, разгоряченные, с безумно блестящими глазами и сбившимся дыханием сидели в обнимку, накрывшись моим пледом, Глеб чуть слышно прошептал в макушку:

— Раньше никогда не боялся, выезжая на трек.

— А сейчас что изменилось? — так же тихо спросила.

Сначала решила, что не ответит, что полезла, куда не следует, но вот твердая рука приподняла мое лицо за подбородок, а яркие голубые глаза взглянули в заплаканные мои:

— Теперь есть что терять. Есть же?

Дыхание перехватило, слезы вновь закипели в глазах. Поэтому я лишь зажмурилась сильно-сильно, прячась от этого пронзительного и такого вопрошающего взгляда.

И судорожно кивнула.

Есть.

На базу мы возвращались в тишине.

В ней же, закутавшись точно в пуховое одеяло, укравшее все звуки, добрались до нашего домика.

И быстрый душ был таким же: полным молчаливой заботы и тихой нежности.

А дальше?

Не заметила, как уснула под ласковые поглаживания и редкие горячие выдохи в висок, ухо или волосы.

И сны мои были полны ею же.

Тишиной.

[1] Банковская карта с особыми привилегиями, выдается при определенном уровне ежемесячных поступлений средств.