Герцогиня-дурнушка

Камердинер самодовольно улыбнулся:

– Это подарок ее светлости в честь вашего посвящения в рыцари ордена Бани.

Джеймс тяжело вздохнул, и Госфенс воткнул булавку в его галстук.

– В конце концов, вы ведь герцог-пират, – сказал слуга. – Мы не должны разочаровывать ваших почитателей.

Но Джеймс был бы бесконечно рад разочаровать всех дураков, придававших значение одежде.

– Полагаю, герцогиня будет особенно великолепна сегодня вечером?

– Думаю, процесс одевания начался в час дня, – сообщил Госфенс. Самомнение камердинера значительно повысилось от сознания того, что он жил под одной крышей с самой элегантной женщиной Лондона. С часу дня прошло уже три часа, однако Джеймс не думал, что Дейзи будет готова в ближайшие несколько часов.

К счастью, церемония оказалась не такой уж невыносимой. Принц-регент был милостиво краток при пожаловании Джеймсу ордена Бани. На последовавшем за этим торжественном балу герцог принимал поздравления от одиннадцати глуповатых рыцарей, убежденных в том, что все они представляют собой цвет королевства. Успешно подавив порыв громко рассмеяться, Джеймс использовал свое новоприобретенное рыцарское влияние, чтобы склонить сэра Фланнера (посвященного в рыцари за боевые заслуги) поддержать его законопроект о запрете рабства. Так что свою задачу он успешно выполнил.

К тому времени Джеймс давно уже потерял след своей герцогини, пользовавшейся большой популярностью в свете. Газеты описывали каждое ее высказывание и каждое новое платье. Джеймс даже не мог выйти из дома, не столкнувшись с представителями грошовой прессы, жаждавшей увидеть его жену. И слишком часто, на его взгляд, какой-нибудь скучающий репортер развлекался написанием очередной статейки о пирате-герцоге с жуткой татуировкой. Эти заметки неизменно заканчивались различными вариациями на одну и ту же тему – мол, никто не в состоянии понять, как самая элегантная женщина в Лондоне может выносить брак с самым неотесанным среди пэров.

Но в то же время никто не мог оспорить тот факт, что ее светлость явно обожала своего мужа. Герцогиня не часто улыбалась, но она постоянно улыбалась герцогу.

Джеймс всегда считал ее лицо красивым; когда же она улыбалась – в особенности ему, – оно становилось необычайно прекрасным.

Думая об этом, он начал разыскивать жену. Они провели у принца-регента уже два с половиной часа, а у них с Тео была договоренность не оставаться дольше трех часов на многолюдных светских мероприятиях (возможно, герцогиня и оставляла свои «правила» за порогом спальни, но она все еще неукоснительно следовала им во всех остальных случаях. На днях Джеймс по ее настоятельной просьбе собирался бросить привычку кидать газеты на пол во время завтрака).