Герцогиня-дурнушка

«Нашел отличное применение своей силище», – хихикая, перешептывались служанки.

Жизнь в браке была нелегкой, но доставляла герцогу огромное удовольствие и удовлетворение. И в самом деле, Джеймс радостно улыбался весь день после бесславной кончины фарфоровой рыбины, хотя при мысли о приближавшемся вечере его бросало в дрожь. Ему предстояло получить заслуженную благодарность за его несомненные заслуги перед Короной в деле борьбы с работорговлей. После торжественной церемонии должен был состояться бал. Джеймс терпеть не мог подобные мероприятия. Но он решил, что можно обрядиться в нелепый костюм на один вечер и нацепить орденскую ленту, если это поможет ему завоевать большинство на предстоящем голосовании в Парламенте по вопросу о запрещении рабства (а не только работорговли) во всей Британской империи. К счастью, теперь отменили ритуальное омовение в бане перед получением ордена, и это немного успокаивало.

В данный момент герцог стоял в своей спальне, а его камердинер Госфенс деловито суетился вокруг него. Он уже натянул на хозяина камзол, весь расшитый жемчужинами, а затем надел на него парадный сюртук из плотного малинового муара с подкладкой и отделкой из тонкого белого шелка. За этим последовал белый пояс, что было довольно неприятно, а потом Госфенс подал герцогу сапоги с гигантскими золотыми шпорами – почти такими же огромными, как колеса от тележки.

Джеймс посмотрел на них с отвращением.

– Они специально изготовлены для рыцарей ордена Бани, – пояснил камердинер.

Джеймс со вздохом надел сапоги.

– А теперь – мантия рыцаря ордена, – сказал Госфенс почтительным шепотом. Он с благоговением встряхнул мантию того же цвета, что и сюртук, накинул ее на плечи хозяина и завязал вокруг шеи белым шнурком.

Джеймс нахмурился и, посмотрев в зеркало, проворчал:

– Белый шнурок?… Хм… Я выгляжу, как лошадиная задница.

Джеймс многое терпел в отношении одежды. Его жена отличалась категоричностью суждений, и ей очень нравилось наряжать его в бархат и шелк тех расцветок, что не характерны для мужчин, а иногда даже в ткани, расшитые цветочками. Она говорила: «Чем экстравагантнее ты одет, тем больше похож на пирата». Обнаружив, каким соблазнительным находит его герцогиня этот «пиратский вид», Джеймс даже как-то раз надел сюртук бледно-розового цвета. Но шапочка?… Это было уже слишком.

Не говоря ни слова, герцог взял шотландскую шапочку, разорвал ее пополам и выбросил в окно.

– Но как же церемония?… – произнес камердинер.

– Можешь надеть на меня парик, – предложил Джеймс в качестве компромисса.

Госфенс протянул ему булавку для галстука, увенчанную бриллиантом величиной с виноградину.

– Откуда это безобразие? – спросил Джеймс, отмахнувшись.