Герцогиня-дурнушка

 – Я велел Мейдрону прислать сюда корзину с продуктами с кем-нибудь из слуг. Думаю, нам будет удобнее питаться здесь.

– Я никогда не ем в постели, – проворчала Тео. И тут же поняла, что очень проголодалась.

Тут Джеймс вдруг пристально посмотрел на нее и проговорил:

– Сегодня вечером придется. Не вздумай снова покинуть эту постель. Я больше не прикоснусь к твоим проклятым простыням.

Тео вздохнула. Казалось, муж проявлял эмоции лишь по поводу постели. Но его совершенно не интересовала почти обнаженная женщина, лежавшая в ней.

Тео невольно нахмурилась. Да что же это такое?! В ее комнате находился обнаженный мужчина, и он, невозмутимый, смотрел на нее, скрестив руки на груди.

Немного успокоившись, Тео проследила ход своих мыслей с самого начала. Итак, в ее комнате находился полностью обнаженный пират, и она ничуть его не боялась. Более того, окинув взглядом его мускулистое тело, покрытое шрамами, она не испугалась даже и того, что его вид пробуждал у нее страстное желание. По какой-то непонятной причине каждый его шрам вызывал у нее легкую дрожь.

Тео взглянула на скандальную татуировку мужа – и тотчас же почувствовала, как ее захлестнула жаркая волна вожделения.

Джеймс – тот, который был Джеком Ястребом, – пристально смотрел на нее, смотрел так, словно она была не более чем пиратской пленницей. Тео почувствовала, как легкая улыбка коснулась ее губ при этой мысли. Она и была узницей в некотором смысле. Но в плену ее держал не Джеймс, а собственный страх.

Она снова вызвала в памяти ту давнюю позорную сцену в библиотеке, беспристрастно рассматривая ее с расстояния прошедших семи лет. Ей было тогда ужасно стыдно. Но тут она вдруг отчетливо вспомнила совершенную красоту юного Джеймса. Вспомнила, как он в блаженстве откинул назад голову и как стоны срывались с его губ, когда она ласкала его.

– Ну? – произнес он.

Увы, ее муж стал пиратом, но вместе с тем он оставался мужчиной, который очень ее любил. Который доставил ей огромное наслаждение, а затем радостно отдавался ее ласкам.

– Что… ну? – спросила Тео, не в состоянии вспомнить, о чем он говорил. Мысли ее путались, и ей вдруг вспомнилось, как больно было, когда ее называли гадкой герцогиней. Но эта мысль тут же исчезла – как мыльная пена, смытая водой в водосток. Она сотни раз говорила себе, что может быть унижена только в том случае, если сама признает свое «уродство». Что ж, теперь пора в это поверить.

И если действительно в это поверить… Похоже, она и впрямь была пленницей собственного страха. На самом деле она просто оказалась трусихой.

Не раздумывая долго, Тео стряхнула с плеч пеньюар, откинув при этом простыню, так что та спустилась ниже ее грудей.