Герцогиня-дурнушка

 – Два дня брака произвели на меня не слишком глубокое впечатление. Я совершенно уверен, что большинство мужчин не осудят мое грехопадение.

– Не всякий так легкомысленно относится к брачным обетам, – заметила Тео.

– С нашим браком было покончено – согласно твоим же собственным словам. – Он не повышал голоса, но в его интонациях появилась жесткость. – Ты вышвырнула меня из дома, приказав никогда не возвращаться. И я не усматривал в этих твоих словах уважения к нашим взаимным клятвам оставаться вместе, «пока смерть не разлучит нас».

– Следует ли мне понимать это так, что мой гнев и обида, из-за того что меня обманом вовлекли в брак с целью скрыть растрату моего приданого, послужили оправданием твоей измены?

Атмосфера в библиотеке все больше накалялась, и Тео казалось, что достаточно малейшей искры – даже воздух воспламенится. Как ни странно, но Джеймс полностью держал себя в руках. Он действительно повзрослел.

– Мы расстались с чувством неприязни, – снова заговорил Джеймс. – Но я не думал, что ты все еще будешь таить обиду. Честно говоря, мне кажется, будто наша свадьба была в какой-то другой жизни. Я вряд ли смогу припомнить наш последний разговор – кроме твоего настойчивого утверждения, что с нашим браком покончено. Но на случай, если я не принес свои извинения в то время… С радостью приношу их сейчас.

Тео внезапно захлестнула волна жгучего желания. Не к суровому мужчине с каменным лицом, сидевшему сейчас перед ней, а к юноше, который опускал глаза, когда она на него кричала, – к юноше, который любил ее.

А Джеймс тем временем продолжал:

– Я очень сожалею, что уступил требованию отца и женился на тебе под фальшивым предлогом. В последующие годы я осознал: хотя эта свадьба вполне могла в любом случае состояться, наша близость, без сомнения, сделала боль от моего предательства еще более мучительной.

– Как бы то ни было, теперь мы едва знаем друг друга, – сказала Тео.

– Мальчик, которым я был когда-то, всегда будет любить тебя, – ответил Джеймс с обезоруживающей улыбкой. – Мужчина, которым я стал, еще тебя не знает.

И теперь в его глазах появилось выражение, которое она узнала, выражение, отозвавшееся во всем ее теле сладостной дрожью, но Тео тут же подавила эти свои чувства. Она скорее спрыгнет с церковной колокольни, чем ляжет в постель с мужчиной, которому до такой степени на нее наплевать, что он выжидал целых семь лет, прежде чем удосужился сообщить ей, что жив. Это был один из уроков той ужасной истории с «гадкой герцогиней». И теперь-то она прекрасно знала: если сама не ценишь себя, никто не станет с тобой считаться.

За исключением, пожалуй, того мальчика, на которого Джеймс больше не походил.