Возлюбленная герцога

Развлечение включало в себя появление в древней громыхающей двуколке, заляпанные грязью сапоги и лица, срочно нуждающиеся в бритье.

Достаточно сказать, что у почтенных аристократов, соседей по Беркли-сквер, всегда было о чем поговорить субботним утром.

Эти обеды бывали самым счастливым временем для Грейс, давая ей немного времени пообниматься с дочерью Девона и Фелисити, Хеленой, восьми месяцев от роду и во всех отношениях самим совершенством.

Но нынешним вечером, спустя неделю после ее тайного свидания с Эваном, она страшилась этого обеда, понимая, что больше не может избегать мыслей о крыше дома герцога Марвика.

Не могла она не думать и о вечере в доме герцога Марвика. Ни о минутах на коленях герцога Марвика, ни о дне, проведенном с Марвиком в Гардене, ни о крови и грязи на его рубашке.

И уж точно не могла избегать мыслей о самом герцоге Марвике, который перестал быть герцогом Марвиком в ее сознании. Потребовались годы, чтобы перестать думать о нем, как об Эване, и всего несколько дней, чтобы опять вернуться к этому.

И этой перемены, ничего не значащей для остального мира, хватило, чтобы устроить в душе Грейс настоящий хаос.

«Кто я без этой ненависти?»

Эти вопросы звучали у нее в голове целую неделю, пока она жила своей жизнью, управляла бизнесом и планировала октябрьский Доминион. И всю эту неделю ответы от нее ускользали.

Все же она отправилась на обед, вошла в дом, сняла пальто и взяла лепечущую Хелену из рук улыбающейся няньки, радуясь, что ребенок послужит ей щитом. А щит наверняка сегодня потребуется.

Не только у нее в Ковент-Гардене имелись шпионы. Просто у Далии были самые лучшие. И уже совсем не требовалось лишних глаз, чтобы заметить, как герцог целует Далию среди бела дня на виду у толпы восхищенных прачек.

Щеки ее горели, когда она вошла в столовую, половина которой была занята длинным, красиво накрытым столом, уже уставленным блюдами с дичью и овощами, словно Хэтти готовилась встретить саму королеву. Вторая половина комнаты служила гостиной. В основе такого решения, одобренного Грейс, лежало отвращение Хэтти к тому, чтобы леди и джентльмены после трапезы расходились по разным комнатам, и она исключила такую возможность, сделав столовую удобной не только для еды.

Грейс впорхнула в комнату, болтая всякую милую чепуху Хелене. Дьявол медленно отвернулся от буфета, где наливал себе виски, и сказал:

– Ага, а мы тут гадали, почтишь ли ты своим вниманием наше скромное общество.