Герой

Но на парочку средних магов меня еще хватит, поэтому не стоило задерживаться и сначала нужно тщательно проверить, не осталось ли в храме церковников, которые могли неожиданно ударить гвардейцам в спину.

По поводу пленного, оставленного в зале, я не волновался – сам он уздечку снять не сможет, это доступно только тому, кто обладает способностями к магии. А, насколько я знал, при любой попытке освободиться уздечка станет только затягиваться еще туже, так что даже руки пленнику связывать было незачем. Да, возникает логичный вопрос – зачем вообще мне нужно было сохранять жизнь церковнику, если на его разуме все равно стоит защита? Дело в том, что я планировал расспросить его традиционными методами, с применением банальных пыток. Наверняка при этом подобная защита не поможет, и будет мой пленник заливаться соловьем, рассказывая о странной системе магии, которая не только позволяет оперировать огромным количеством энергии, но и обходиться вообще без плетений.

Проходя по коридору, ведущему через служебные помещения к черному ходу, я видел, что количество живых священников в храме уменьшалось с каждым десятком метров. Вот труп без головы, вот с раной в спине, видимо, кто-то решил пленных не брать, а вот уже мертвый гвардеец с характерными ранами от луча из амулета… Вот еще один, а чуть дальше валяется священник с перекошенным от ярости лицом и зажатым в руках амулетом. Кинжал в глазнице явно указывает на причину его смерти. Никаких аур живых служителей Единого видно не было, да и в жилых помещениях никого не наблюдалось, так что зря я перестраховывался и терял время. Нужно было выйти через главный вход и сразу помочь гномам, но сейчас уже было поздно.

Когда я вышел на улицу, схватка была закончена. Ее результаты меня не обнадеживали. Возле стены храма валялись тела святош, чуть дальше лежали несколько тел гвардейцев, сожженных магическим огнем. Двое церковников со связанными руками стонали, уткнувшись разбитыми мордами в камни, а Шаринон отдавал своим людям четкие указания о том, что делать с трупами остальных. Увидав меня, он резко замолчал, а потом, махнув рукой своим, быстро подошел и обеспокоенно спросил:

Ну да, практически сгоревшая и превратившаяся в лохмотья одежда, обожженная, покрытая волдырями рука и ужасная рана на плече, которая до сих пор не затянулась, – все это создавало впечатление, что я только что возвратился из ада. Хорошо хоть волосы уцелели, потому что я еще утром завязал их аккуратным хвостиком. Вот за это святошам большое спасибо, а то ведь лысым мне стыдно перед народом появляться.

– Вроде жить буду, – скромно ответил я. – Что здесь произошло?

– Как ты и предполагал, церковники начали удирать.