Славянский викинг Рюрик. Кровь героев

Не столько из-за богатого приданого, сколько благодаря своей необычной, притягивающей красоте. Правда, красота ее была не безупречной, портил ее короткий, приплюснутый нос, который придавал выражению ее лица что-то порочное, испорченное. Ноу нее были великолепные глаза, они будто освещали ее лицо изнутри и делали его вдохновенным и чарующим. Пленяли и густые, темно-рыжеватые волосы, густыми волнами ниспадавшие на плечи и спину.

Одевалась она в тесные платья, которые обрисовывали ее изящные формы. Она была неотразима в своей шаловливости, веселости и живости. Любила вести озорную и забавную для себя игру: увидит, что на нее начинает заглядываться паренек, тотчас начинает изо всех сил очаровывать и завлекать его, а потом, добившись своего, без сожаления бросает. Многим она так жестоко разбила сердца…

Увидела она как-то на гулянье, которые проходили на берегу Волхова, молодого заезжего купца Радовила и решила непременно соблазнить его. Был он красив: высокого роста, широкоплечий и узкий в талии, волнистые светлые волосы обрамляли лицо с правильными и нежными чертами. По привычке она стала ходить возле него, изредка кидая завлекающие взгляды. Но он не обращал внимания! Это было неожиданно, она привыкла, что сразу же парни начинали льнуть к ней, пока она их не отшивала. А тут хоть разбейся, пристал этот Радовил к какой-то смазливой девчонке и не отходит от нее ни на шаг, а на нее даже ни разу не взглянул!

В характере у нее были странности: иногда она могла сидеть часами дома, как кошка; глаза потухшие, состояние сонное, настроение упадническое. А потом внутри у нее что-то взрывалось, ей надо было выплеснуть наружу скопившуюся внутри силу – куда-то нестись, веселиться, хохотать до упаду. Так случилось и на этот раз: на гулянье она решительно разорвала круг, взяла Радовила за руку и стала одаривать его восхищенными взглядами. Теперь уж ему не устоять! Но он по-прежнему будто и не видел ее. Такого она не могла вынести: убежала домой, упала в постель, искусала губы и облила подушку слезами.

На следующий вечер ноги ее сами привели на луга, Млава бродила в одиночестве, не подходя ни к хороводам, ни к кострам, через которые прыгали влюбленные парочки. Она была одинокой, никому не нужной и самой несчастной девушкой на белом свете… И вдруг под ухом ее пророкотал голос, который заставил ее задрожать:

– Девушка, можно я разделю с вами одиночество?..

Да, это был он! Предупредительный, вежливый, обходительный, такой, каким она его представляла и от которого была в восхищении! Она судорожно сглотнула набежавшую слюну, влюбленно и преданно взглянула ему в глаза и ответила, не скрывая своих чувств:

Он повел ее в хоровод, потом они прыгали через костер, гуляли вдоль Волхова.