Герметикон

— Проверить оружие и боеприпасы! Распределить патроны!

Оружие разномастное: пистолеты, револьверы, карабины и винтовки; у некоторых стволы свои, некоторые сняли их с трупов и ушерцев, и приотцев; кто-то догадался прихватить у мёртвых десантников подсумок, кто-то — нет, вот и приходится делить патроны на всех. Один из солдат воспользовался передышкой, чтобы перевязать окровавленную руку, всё правильно, если есть бинт, сейчас самое время им воспользоваться.

""Двадцать штыков…"" Дер Даген Тур тихонько вздыхает, прикидывая, что можно сделать со столь небольшим отрядом.

Несколько минут назад их было почти пятьдесят, и командовал ими капитан-лейтенант морского десанта. Который, несмотря на царящий вокруг хаос, точно знал, что делать, и повёл отряд на выручку вице-адмиралу Мальдо, держащему круговую оборону в своей резиденции. Однако в двух кварталах от здания они напоролись на парашютистов, попытались атаковать, получили из пулемётов, потеряли больше половины бойцов и теперь уносили ноги.

Разгром.

— Нужно уходить! — громко произносит Помпилио. К аэродрому не добраться, а ему необходимы крылья, иначе о путешествии в Линегарт можно забыть, и следующая фраза очевидна: — Нам нужен паровинг.

Предложение вызывает скепсис.

— Видите зарево? — осведомляется лейтенант-панцирник. — Это как раз паровинги горят.

— Все не сгорят, — подаёт голос кто-то из лётчиков. — Нужно подобраться к берегу, найти лодку, переплыть на паровинг…

— Глупо…

Но на противоположной стороне улицы появляются парашютисты, и все понимают, что отступать, собственно, больше некуда: только к Аласору, широкая грудь которого давно перестала быть спокойной. Многочисленные взрывы взбаламутили воду, а многочисленные паровинги подсветили её оранжевым и украсили обломками, горящими, дымящимися или же просто — обломками. И ещё — трупами. Восходящее солнце прячется за тучами чёрного дыма, и кажется, что рассвет запаздывает, что не хочет приветливая звезда наблюдать за катастрофическим разгромом островитян.

Ибо гордость ушерской армии — ударная группировка паровингов — перестала существовать."

"Крылатые машины горели, тонули, гибли, всхрипывая взрывами, и Кира поблагодарила святую Марту за то, что не увидела их смерть своими глазами. Точнее, потом поблагодарила, а тогда, в предрассветном фадикурском пожаре, она задыхалась от ярости, мечтая как можно скорее прорваться к озеру, но высадившийся с катеров десант не подпустил их небольшую группу к берегу.

— Ненавижу!

Бомбежка прекратилась, но над городом неспешно проплывают приотские импакто, огромные серебристые киты, оседлавшие океан чёрных туч.