Герметикон

В других вещах — очень редко… Нестор, раз уж мы о нём заговорили, соткан исключительно из достоинств и, кстати, спрашивал, нет ли у местного падишаха дочери детородного возраста на выданье…

— Помпилио!

— Расскажи, что ты узнала о событиях на мосту? Почему ты взволнована?

— Я абсолютно спокойна. — Девушка поправила причёску.

— Но тебе не понравилось то, что ты узнала.

Кира была дочерью Винчера Дагомаро, человека, которого даже смертельные враги никогда не называли дураком. Кира получила превосходное образование и воспитание, обладала острым умом, но ей было всего двадцать три, и она проигрывала там, где требовался элементарный опыт. Дер Даген Тур читал её, как книгу, но ведь глупо обижаться на нож за то, что он режет.

— Операция у Змеиного моста признана успешной, однако восторгов, которые были бы уместны в данном случае, нет, — тихо произнесла девушка. — Я не говорила с участниками, они все на фронте, но рапорты чрезвычайно скупы: ""Приехали, вошли в боевое соприкосновение, победили, взорвали, уехали"".

— О чём ещё писать в рапортах?

— Я процитировала их почти дословно. — Девушка отвернулась, помолчала, глядя на океан, и продолжила: — И нет никакой информации о том, кто отдал приказ на уничтожение Змеиного моста. Решение приняли на расширенном совещании Оперативного отдела штаба Южной Группы Войск. Я видела стенограмму: присутствовало тридцать человек, включая отца и адмирала Даркадо, Змеиный мост не обсуждался, но решение об уничтожении вписано в итоги.

И снова — тишина. Только на этот раз слегка угнетает, потому что ни Помпилио, ни Кире не нравится то, о чём они говорят. Тишина оставляет осадок недосказанности, но лучше он, чем поганые выводы, которые можно сделать из рассказа девушки.

— Знаешь, о чём я думаю? — осведомился адиген.

— Нет, и не хочу знать.

Но фраза всё равно прозвучала:

— Я думаю, что кто-то хотел взорвать Убинурский скорый, но не получилось.

И умолк, с интересом глядя на девушку.

Выдал мерзкое предположение и умолк, хитрый, лысый, адигенский… Не улыбается… Нет, улыбается, но глазами предлагает: опровергни! Улыбается, но улыбка невесёлая. Что может быть весёлого в столь мерзком предположении? В исполненном обещании? Кира нашла способ просмотреть нужные документы, но не захотела их обдумывать. Именно поэтому она без радости шла на свидание: знала, что Помпилио обязательно сделает выводы.

— Ты действительно веришь, что отец ненавидит Махима настолько сильно, что готов был взорвать пассажирский поезд? — тихо спросила Кира.

— Сейчас важно то, во что я не верю. А я не верю в совпадения.