Герметикон

Они стреляют наугад, не видя противника, не попадают, но продолжают стрелять, не понимая, как много могут рассказать пулевые отверстия в стенах.

Тому, кто умеет слушать звуки выстрелов и читать по стенам.

Помпилио поворачивается вправо, поднимает руки, и ""Близнецы"" шлют крупнокалиберные приветы в дым и дырявые стены. Приветы у Помпилио тяжёлые — ""тигриные когти"", без труда пробивающие перегородки, — и один из них, самый удачливый, вгрызается Губерту в лоб.

— Нет! — орёт Ленивый.

Губерта выбрасывает в коридор, а вид его тела заставляет неумелого и обыкновенного взвыть от радости. Для них это радость. Для бамбадао — достижение цели.

Бамбадао никого не убивают. Они демонстрируют Высокое искусство.

А ещё бамбадао умеют слышать, и горькое ""Нет!"" Ленивого становится приговором: два ""когтя"" летят на голос. Один попадает в плечо, второй царапает щёку. Два следующих вгрызаются в грудь.

Цель достигнута.

Но вопли радости сливаются с пронзительным криком. С детским криком. Помпилио резко разворачивается и видит у противоположной двери вооружённого человека. Ствол карабина направлен на него. Дети визжат. К ним присоединяются горничная и Амалия.

""Зачем они кричат?""

Но эта мысль приходит много позже. Зачем нужны мысли, когда есть цель?

В магазине каждого ""Близнеца"" по четырнадцать ""тигриных когтей"", и каждый мечтает вонзиться в цель. Два выстрела с каждой руки сливаются в один грохот. Спичка опрокидывается на Шиллера, открывая Помпилио новый силуэт, снова грохот, визг, а потом — тишина.

Пронзительная тишина."

"Умолкают дети и женщины. Недоумённо озираются неумелый и обыкновенный. Демонстрация Высокого искусства окончена.

— Всё, — негромко произносит дер Даген Тур, пряча ""Близнецов"" в кобуры. — Больше здесь никого нет.

— Мы должны убить Махима…

— Да, да, конечно…

— Куда ты меня тащишь?

— Где безопасно.

— Где?

Вялый голос, вялые жесты… Орнелла даже идти не может — ноги заплетаются, — и не падает только потому, что верная Эбби практически несёт подругу.

— Мы должны убить Махима…

Колотушка успела уйти, пока аэроплан разворачивался. С трудом стащила Орнеллу вниз, а затем — в тамбур второго люкса.

— Сиди здесь.

Стоять Григ не могла.

— Зачем?

— Я скоро.

— Махим…

Голова Орнеллы безвольно падает на грудь. Эбби тяжело вздыхает, осторожно — со страхом ожидая выстрела — приоткрывает дверь тамбура, вновь вздыхает, поняв, что её пока не преследуют, и принимается лихорадочно отсоединять вагоны. Из первого люкса доносятся выстрелы и вопли, в первом люксе всё ещё четверо парней, но Колотушке плевать. Колотушка готова на всё, лишь бы не связываться больше с кошмарной парочкой.

Вопль. Кажется, Ленивый. Плевать.

Последний захват. Ещё выстрелы. Вагоны расстаются.