Герметикон

 — А ведь это он отцепил от поезда вагоны с солдатами, и на крыше, я знаю, его люди сдерживают идущих нам на помощь честных приотцев.

— Честные приотцы должны были войти через эту дверь. — Вельд кивнул на тамбур, где дежурили трое телохранителей. — Зачем они полезли на крышу?

— Потому что вы не знаете, что происходит за этой дверью. — Амалия тоже указала на тамбур. — Кто находится с той стороны?

— Но почему никто не входит?"

"— Потому что Помпилио уже здесь. А остальные его прикрывают. — Женщина топнула ногой. — Вельд, послушайте меня, в конце концов: дер Даген Тур сидит в кресле, его ружьё стоит рядом, у вас будет две секунды, по-моему, вполне достаточно, чтобы всадить пулю в лысую адигенскую голову.

Мнение синьоры Махим относительно нападения на бамбадао не сильно интересовало Вельда, и ещё меньше, чем слушать Амалию, телохранитель хотел состязаться с Помпилио в скорости.

— Синьора Махим…

— Только не пытайтесь…

Взрыв Амалия услышала потом. Даже не услышала, просто потом она поняла, что взрыв был, и заставила себя поверить в то, что она его слышала. А в тот момент синьора Махим с ужасом увидела, как что-то невидимое уносит Вельда прочь.

— Сюрприз!

Бомбы для выстрелов Губерт со Спичкой выбрали самые мощные, чтобы снести две подряд двери, и не прогадали. Огромный вагон тряхнуло дважды: на первом уровне и на втором, но устройство катастрофы не входило в планы диверсантов, а потому поезд, вздрогнув, продолжил ход.

— Сюрприз!!

Это орёт Губерт, а Ленивый молча стреляет в того телохранителя, который пытается поднять оружие. Второй погиб на месте, третьему разорвало живот, и Губерт добивает бедолагу выстрелом в голову.

— Мы не ошиблись!

Вооружённые люди в тамбуре — лучшее доказательство того, что именно на этом уровне путешествует Махим.

— Вперёд! — командует Ленивый.

— Задержи их!

В голове шумит, перед глазами плывёт, но рука чувствует тяжесть не пойми когда выхваченного пистолета, и заплетающийся голос внутри шепчет: ""Ты должен…"" Вельд встаёт на одно колено и стреляет куда-то в дым. Или в то, что плывёт перед глазами. Или ещё куда-то стреляет, просто задерживая тех, кто пытается подойти. Не вспоминает о подчинённых. Ни на что не надеясь. Вельд знает одно — нужно стрелять. И стреляет в коридор, заставляя Губерта и Ленивого искать укрытие.

— Арбор!

Говорить ничего не нужно. Взрыв, расширенные глаза Амалии, плачущие дети, перепуганная горничная, дым из коридора, выстрелы… Махим поворачивается и смотрит на Помпилио.

— Бери семью и бегом к паровозу, — спокойно говорит тот, поднимая ""Сирень"".

А сам смотрит в окно.

— Куда?

— К паровозу, ядрёная пришпа!

Стрелять Помпилио не хочет, но у него нет выбора.