Герметикон

Прямой и тяжёлый, не приспособленный к изящному фехтованию, зато страшный в ближнем, кровавом, когда в левой руке короткоствол, а клинок собирает главный урожай, то и дело бросая на кирасу капли красного.

Похожие на брызги посечённой кленовки.

Штык, приклад карабина — ерунда. Полк Акселя оставался верен палашам, с которыми их предки ходили в лихие кавалерийские атаки. Чернарский полк любил рубиться.

Пять кирасиров соскочили с насыпи налево, но эрсийцы наступали веером, и троим менсалийцам удалось создать преимущество: трое на двоих. Однако арифметика ничего не значит, когда на ошарашенных, едва успевших схватить оружие солдат несутся закованные в благлит здоровяки, лица которых скрыты бесстрастными масками. Здоровяки без лиц. Здоровяки с палашами.

Клинки которых куда длинней, чем кажется.

Взмах — брызги кленовки — вопль. Не рассчитавший расстояние менсалиец с ужасом смотрит на отсечённую кисть. Она сжимает пистолет на земле. Боль не пришла, не успела — второй взмах режет менсалийцу горло. Не рубит голову — не надо, — просто режет, и алый фонтан летит навстречу режущему.

Аксель уворачивается от потока кленовки и тут же стреляет. Патроны в ""Пятнашке"" нестандартные, алхимические, и ""косая молния"" взрывает следующему менсалийцу голову. Справа вопль, там работает палаш, напарник рубит последнего врага в капусту.

Вопль, а сразу за ним — тишина.

Умолкают ""Гаттасы"", нет выстрелов, нет воплей. Тишина. Змеиный мост наш.

Мы убили всех, кого хотели.

* * *Ничего… Ничего… Пусто… Задёрнутые шторы…

Орнелла медленно идёт вдоль края вагона, заглядывая в окна с помощью укреплённого на конце телескопической палки зеркала. Впереди, шагах в шести ближе к паровозу, тащится Колдун с дробовиком в руках, чуть позади — верная Эбби Колотушка. А в зеркале… А в зеркале снова шторы. Плотная ткань скрывает третье подряд окно, и Григ начинает злиться.

— Дерьмо.

— Что? — Колотушка расслышала звук, даже несмотря на ветер. Не слово, а именно звук, и насторожилась.

— Шторы.

Оставался последний вагон. Первый, если считать от паровоза, но последний, потому что именно в нём, вне всяких сомнений, путешествует Махим. Вагоны второго класса проверены, оба предыдущих люкса проверены, в ресторане изучен каждый угол, каждый закуток.

Остался последний вагон.

И лёгкое напряжение сменилось спокойной уверенностью: теперь диверсанты знали, где будет бой, понимали, что их ждут, и неторопливо готовились к схватке. Спичка, Шиллер, Губерт и Ленивый заблокировали переход, отрезав первый люкс от остального поезда. Внутрь не совались, ждали сигнала, но и выпускать никого не планировали. А Орнелла, Эбби и Колдун отправились на крышу — разведать обстановку.