Герметикон

Вежливость врага нашёптывала: ""Не надо терять лицо. Сейчас — тем более"". И Сантеро продолжил в прежнем ключе:

— Двадцать седьмой отдельный отряд алхимической поддержки.

— Должность?

— Я не имею права отвечать на этот вопрос.

Писарь скрипит пером, старательно выводя на белой бумаге витиеватые закорючки. Вписывает очередное предложение в дело, которое будет очень коротким. Собственно, оно уже закончилось.

— Распишитесь, господин фельдмайор, — просит землеройка, и писарь поворачивает лист к пленнику. Чёрные закорючки едва доходят до середины, внизу полно места для размашистого автографа.

— Зачем? — не выдержал Адам. — Для чего расписываться?

— Собственноручная подпись лучшее свидетельство того, что экзекуция проведена именно над тем, кто был к ней приговорён.

— Экзекуция? — И вновь проклятые нервы! Сантеро знал, что впереди маячит смерть, но стоило забрезжить надежде, как язык затрепетал, задавая унизительный вопрос: — Я думал, меня казнят.

— Не будем забегать вперёд, господин фельдмайор. — Землеройка позволил себе ухмылку. — Пожалуйста, распишитесь.

— Раз вы настаиваете. — Адам сумел взять себя в руки.

— Благодарю.

— Не стоит.

Сантеро поставил автограф — пальцы, кстати, не дрожали, — мечтая лишь об одном: откусить и выплюнуть предательский язык, едва не опозоривший его перед врагом.

Офицер оценил. Дождался, когда писарь прокатит росчерк грубым, заляпанным чернилами пресс-папье, и поднялся из-за стола.

— Я знаю, что не имею права вам приказывать, господин фельдмайор, но будьте добры встать смирно.

Сантеро выпрямился и гордо вскинул подбородок. Плевать ему было на драный мундир и холод внутри, он офицер, он обязан с честью выслушать приговор.

— Заседание военно-полевого суда Двенадцатой бронебригады вооружённых сил Приоты. Рассмотрено дело военнопленного Адама Сантеро, фельдмайора вооружённых сил Ушера. Приговор: на основании третьей поправки к Военному кодексу Кардонийской Конфедерации приговорить фельдмайора Адама Сантеро к смертной казни через повешение.

Всё правильно: паровингерам, диверсантам, снайперам и алхимикам — виселица. Ах да, петля полагается ещё и сражающимся на нашей стороне эрсийцам, которых землеройки считают наёмниками. Ещё, по слухам, перед казнью эрсийцам отрезают носы и уши, но сейчас речь не об эрсийцах. Паровингерам, диверсантам, снайперам и… Адам знал, на что шёл, отправляясь в отряд алхимической поддержки, знал, что попадаться нельзя, и не собирался. Но попался, так получилось. А потому теперь он с трудом подыскивал подходящие слова.

Не подготовился.

— Приговор военно-полевого суда обжалованию не подлежит, — опередил Сантеро землеройка.

— Что?

Нельзя отвлекаться в столь ответственный момент, это может привести к неловкой паузе.