Герметикон

— Мы поговорили о нашем сходстве, Винчер, но есть и серьезные отличия: вы устарели. Вы правите Ушером и одновременно владеете заводами, шахтами, цеппелями, железными дорогами — вы владеете всем! Ваше богатство на виду, ваша власть на виду, и это сочетание делает вас удобной мишенью. Вы, Винчер, и ваши дружки-промышленники, они же — сенаторы, ходячие источники недовольства для ваших же сограждан. Я ни в коем случае не обвиняю вас в глупости, поскольку мы сами не так давно додумались до того простого решения, которое и стало нашим супероружием. Точнее, додуматься было легко, а вот принять — необычайно трудно.

— О каком решении вы говорите?

— Нельзя быть на виду, Винчер, понимаете? — Абедалоф уже не просто поддерживал ушерца за локоток, но еще и дружески похлопывал консула по плечу. Со стороны могло показаться, что в дальнем углу крыши разговаривают почти братья. — Владельцы заводов отдельно, политики — отдельно. Политики верно служат нам, но делают вид, что стараются на благо простого народа. И нужен театр, цирк: политики обязательно должны меняться, чтобы у народа была иллюзия выбора, чтобы энергия крутила жернова постоянных политических обновлений, которые ничего не обновляют, а всего-навсего являются ширмой для нашей власти. Просто, не так ли? Но как сложно! Вы, к примеру, ни за что не откажетесь от власти.

— Не откажусь, — хрипло подтвердил Дагомаро.

— Значит, ее у вас отнимут, — пообещал Арбедалочик. — Я вас уважаю, Винчер, поверьте, это не ложь. Я знаю, через что вам пришлось пройти, какую драку вы выдержали, чтобы сохранить свою империю. Я помню, как вы бились с нами, — я вас уважаю. И только поэтому предлагаю в последний раз: сдавайтесь. Еще не поздно.

— Или?

— Или я вас уничтожу. Заберу заводы, фабрики, шахты, но при этом убью. — Абедалоф рассмеялся. — Убью всех, кто будет сопротивляться, кто не склонит голову, кто не захочет меня бояться. И вы, Винчер, знаете, что мы не устанем убивать. Потому что мы — в своем праве, а вы — никто.

— Откуда у вас права на Ушер? — Скулы консула сводило от бешенства, но он заставлял себя сдерживаться.

— Наше право — в нашей силе и наших желаниях.

Вот и все. Вопросы заданы, ответы получены. Надежды на иное окончание разговора практически не было, и Дагомаро с грустью поздравил себя с тем, что выбрал абсолютно правильную стратегическую линию. Не разговора, а поведения. Консул шел по опасной дороге, но только так у него появлялся шанс спасти Ушер.

— Сколько времени у меня есть?

— Нисколько, Винчер, вы должны дать ответ прямо сейчас.

— Вы ставите меня в неловкое положение.

— Это и называется ""провести переговоры"".

— В таком случае, мой ответ — нет. — Дагомаро твердо посмотрел в черные глаза Арбедалочика. — Может, мы и слабы, но крови вам попортим.