Герметикон

 — Они молодцы, Шо, действительно молодцы, а те смеси, что использовались для ""дождя"", явно уникальны. Будь у меня время, обязательно обсудил бы ее состав с алхимиком.

— За кружечкой пива.

— Или бутылочкой вина.

— Мне нравится идея.

— Пожалуй… — Отто на мгновение задумался. С точки зрения конспирации следовало расстаться с Сапожником и отправиться в убежище, но возбуждение еще не оставило Огнедела, хотелось говорить, обсуждать, спорить, доказывать, писать формулы смесей, которые использовали неизвестные пиротехники… Лайерак знал, что если откажется, то ему всю ночь будет сниться несбывшееся: роскошная акция, ставшая логическим продолжением великолепного фейерверка, невиданное действо, по-настоящему достойное огня. Лайерак знал, не хотел до утра ворочаться без сна, а потому сдался: — Поехали, выпьем чего-нибудь!

Напарники выбрались на пирс — баркас только-только пристал к нему — и направились в ближайшую харчевню. И не увидели, как старый, насквозь просоленный рыбак негромко бросил внуку короткий приказ. Мальчишка кивнул, тоже сошел на берег и неспешно направился следом за бывшими пассажирами.

— Великолепное получилось зрелище, не так ли?

— Именно так, консул, — великолепное. Вы подобрали весьма точное определение.

— Вям!

Дагомаро покосился на усталого саптера — собачке осточертел раут на крыше, хотелось домой, на теплую подстилку, — и неожиданно для себя поинтересовался:

— Вы знаете, какому событию был посвящен фейерверк?

— Какому-то религиозному празднеству, — равнодушно ответил Абедалоф. — Я не силен в культах.

Винчер хотел повести разговор иначе, более тонко, но самодовольная физиономия пыхтящего сигарой Арбедалочика и его визгливая псина заставили консула изменить решение.

— В честь Харельской проповеди Доброго Маркуса.

— Вполне возможно.

Официальной религией Галаны был чиритизм, и хотя вырос он из Олгеменической церкви, галаниты относились к ней с подчеркнутым пренебрежением.

— Я специально узнавал — до этого дня еще месяц, — продолжил Дагомаро. — А потому вижу откровенный намек. Помпилио напомнил об одном из главных и почитаемых обращений Праведника.

— Им это нужно, — рассмеялся Арбедалочик. — Лингийцы, знаете ли, забияки, слово скаута.

— Вям!

— Но в день Харельской проповеди они не прикасаются к оружию.

— С нами — воевали, — жестко бросил галанит.

— Потому что вы не уважаете их законы, правила и традиции.

— Вы завели разговор в надежде оскорбить меня? — осведомился галанит.

— Я…

А все из-за неправильного начала, из-за эмоций, если быть точным. Направляясь к директору, Винчер знал, что будет говорить, знал до последнего слова, до последней интонации. Но неожиданное желание уязвить Абедалофа завело консула в тупик.