Герметикон

Что я должна буду делать?

— Помпилио хочет отправить тебя в храм… там есть подземный ход… ты должна будешь провести тальнеков… и взять мыров под контроль…

— Это хорошо, — прошептала Белла. — А ты? Что будешь делать ты?

— Помпилио возьмет меня на импакто. Мы будем сражаться с экспедиционным цеппелем.

""Отлично!""

— Ты должна проследить, чтобы Помпилио вернулся за мной, — прошептала Белла, глядя Марине в глаза. — Ты должна наблюдать за ним. Слушай меня, любимая, слушай и запоминай…

* * *Путь с цеппеля на землю Баурда проделал молча, но не в тишине. Разъяренный Секач, начавший ругаться еще во время разговора с капитаном, больше рта не закрывал. В своем пылком, но ни к кому конкретно не обращенном монологе менсалиец подробно описал внешний вид и сексуальные наклонности Вандара, его противоестественную связь с мырами, спорки и галанитами, а также доказал полное отсутствие у капитана каких бы то ни было этических и моральных норм. В принципе, экспрессивный Секач не сказал ничего нового, однако некоторые цветастые обороты не оставили Баурду равнодушным, и в результате из ""корзины грешника"" несколько раз доносился громкий хохот. Не очень веселый, но искренний.

В храмовом комплексе пути Дана и менсалийца на какое то время разошлись. Выпрыгнув из корзины, Секач широким шагом направился к своим людям, собрал всех свободных от дежурства и заперся с ними в доме. Появившегося на площади Дабурчика менсалиец проигнорировал, и капрал попытался узнать новости у Баурды, но не преуспел. Едва они обменялись несколькими фразами, как спустившийся с цеппеля Осчик увел Дабурчика ""на совещание"", а обрадованный таким оборотом Дан навестил напарника — Курок преспокойно спал в их комнате, после чего отправился на кухню.

Там-то Баурду и отыскал остывший Секач.

В самый неподходящий момент отыскал, когда наевшийся разведчик примостился за угловым столиком и достал трубку, собираясь закончить напряженный день долгим перекуром.

— Расслабляешься?

— Пытался.

— Не придется.

— Уже понял. — Баурда вздохнул, но трубку не убрал, продолжил вминать в нее табак: с удовольствием или без, но покурить надо.

— Объяснишь мне, какого муля Вандар заторопился? — осведомился Берт, присаживаясь рядом с игуасцем.

— Неужели он не сказал?

— Говорил, — хмыкнул менсалиец. — Но я был так зол, что пропустил доводы мимо ушей.

Дан понимал, что Секач врет, не такой уж менсалиец дурак, чтобы плевать на слова капитана: он выслушал Вандара, а уж потом начал орать. И вопрос ""с чего все началось?"" нужен Секачу для того, чтобы разогнать разговор, зайти, так сказать, издалека, добиваясь большего доверия.

— Утром я видел импакто, — спокойно ответил Баурда. — Считаю, что он принадлежит спорки.