Герметикон

Но женщину покоробила неуверенность, прозвучавшая в голосе Алокаридаса: он что, боится?

Тем не менее ответила Старшая Сестра безмятежно:

— Один против всех? Алокаридас, ты должен понимать, что Помпилио не устоит.

— Он опасен.

""А ты хочешь крови"".

Ты пропустил несколько оглушающих ударов и теперь готов мстить всем, без оглядки. Ты превращаешься в зверя, Алокаридас, неужели ты не видишь?

Старшая Сестра сжала кулачки.

— Я сделала то, что противно мне самой, старый друг: я приговорила к смерти невинных людей. Моя душа плачет, Алокаридас, понимаешь? Перед моими глазами встает горящий Мачитар, и мне плохо, потому что люди погибли из-за меня. Перед моими глазами встает горящий Мачитар, и мне плохо, потому что я вижу, что случится с Ахадиром, если мы не сохраним тайну. Но когда я думаю, что нам придется убивать, мне тоже становится плохо. Я не хочу лить кровь, но я должна. И потому не заставляй меня вредить Помпилио больше, чем решено. — Женщина помолчала. — К тому же, зачем адигену нападать на нас? Мы хорошо поговорили, он поверил и готов помогать.

— Ты сказала ему, что прошло полтора года?

— Нет.

— Почему?

— Потому что в этом случае он отнесся бы к моим словам с меньшим доверием.

Если бы не кожаная маска, Старшая Сестра обязательно заметила бы, как удивленно приподнялись брови Алокаридаса.

— Не понимаю.

— Помпилио думает, что цеппели потерпели катастрофу несколько дней назад, а значит, его брат продолжает поиски.

— Из Пустоты не возвращаются.

— Расскажи об этом тем, кто выжил в Тринадцатой Астрологической. Или самому Помпилио.

Жрец пристыженно умолк.

— Из Пустоты возвращаются редко, но это бывает, а потому Помпилио уверен, что брат ведет поиски, — продолжила женщина. — Помпилио чувствует поддержку, и это придает ему уверенности. Скажи я, что два месяца назад Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур официально признан погибшим, он обязательно начал бы подготовку к мятежу. Потому что нет ничего проще, чем убить мертвого. И по той же причине я разрешила ему говорить с людьми: иначе он заподозрил бы неладное.

Алокаридас вздохнул, проговаривая про себя аргументы Старшей Сестры, после чего повторил:

— И все-таки я не понимаю, почему ты не хочешь залезть Помпилио в голову? Послушный адиген гораздо лучше непредсказуемого.

""Ты изменился, старый друг, как же сильно ты изменился, раз не услышал моих слов… Как горько, что ты стал другим…""

Старшая Сестра поняла, что, останься у жреца силы, он бы сам взялся за адигена. И еще она поняла, что Алокаридас не успокоится, что старику понравилось ненавидеть.

— Нет времени, — холодно произнесла женщина. — Помпилио дер Даген Тур — бамбадао, человек с очень крепкой психикой.