Герметикон

 — Грозный прищурился на цеппель, словно прикидывая, как лучше его атаковать.

— Ты самый важный член команды, — резко произнесла Привереда. — Пусть Рыжий идет.

Она тоже помнила о пулеметах.

— Грозный умеет уговаривать.

— А ты бесполезен.

— Как и ты.

Куга прыснула. Тыква старался быть незаметным, всем своим видом показывая, что дискуссия не имеет к нему никакого отношения.

Тем временем Грозный снял с плеча бамбаду и протянул ее Привереде:

— Не потеряй.

— Ты пойдешь без оружия? — изумилась девушка.

— Не знаю лучшего способа установить доверительные отношения.

— Я тебя не пущу. — ""Это я сказала? Я?!"" Однако изумление исчезло так же быстро, как и появилось, и Привереда убежденно продолжила: — Ты не должен рисковать.

— Да, Грозный, не надо. — Куге была неприятна проявленная соперницей забота.

""Ладно, сучка, мы еще посмотрим, кто кого!"""

"— Пистолет, — произнес лысый, отдавая Привереде патронташ.

Тыква протянул вожаку оружие и поинтересовался:

— Что нам делать?

— Вы поймете. — Грозный спрятал пистолет в карман и усмехнулся. — Если я договорюсь, я вас позову. Если не договорюсь — уходите.

И уверенно направился к цеппелю.

Разговор закончился. Куга судорожно вздохнула, Тыква отвернулся, не желая встречаться взглядом с Привередой, а та подошла к Рыжему и негромко произнесла:

— Если с Грозным что-нибудь случится, я тебя убью.

Она вдруг поняла, что сможет.

""Кто же я?!""

— Глупо, — буркнул Тыква.

— Глупо, — подтвердил Рыжий. И пояснил: — Теперь мне придется стрелять первым.

— Не успеешь.

— Посмотрим.

— Он остановился! — воскликнула Куга, и путники вновь устремили взоры на каньон.

Цеппель пришвартовался шагах в пятистах от скалы, от которой начал свой путь Грозный. Лысый преодолел примерно половину расстояния и теперь стоял, неотрывно глядя на корабль.

— Чего он ждет?

— Хочет, чтобы его заметили.

— Зачем?

— Если его появление получится неожиданным, мы получим не переговоры, а перестрелку, — хрипло объяснил Тыква.

— Не мы, а он, — зло уточнила Привереда.

— Он бамбальеро, он справится.

— Замолчите, — попросила Куга.

Грозный сделал еще полсотни шагов и вновь остановился.

Тишина.

— Они спят.

— Или там никого нет.

— Или…

Одно из боковых окон гондолы распахнулось, и на Грозного уставился ружейный ствол. Синеволосая вскрикнула, Привереда сдавила бамбаду так, что побелели костяшки пальцев, Тыква нервно потер лоб, а Рыжий снял пистолет с предохранителя.

Грозный поднял руки и крикнул:

— Без оружия!

Тишина.

Привереда поняла, что слышит стук своего сердца.