Герметикон

— Любопытство свойственно женщинам.

— Где Привереда? — перешла в наступление Куга.

— Здесь. — Девушка вышла из темноты. Перехватила злобный взгляд синеволосой и объяснила: — Я встретила Грозного неподалеку.

— Мы голодны, — вздохнул Тыква. — И теперь, надеюсь, Куга накормит нас обещанным ужином.

— Скоро накормлю. — Девушка отошла к костру, разровняла угли и осторожно выложила палочки с мясом на перекладины, которые сделал из веток Рыжий.

— Пахнет замечательно. — Грозный аккуратно убрал бамбаду в чехол и тоже подошел к костру. — Как называется блюдо?

— Шишба, — коротко ответила Куга, не глядя на него.

— Это слово что-нибудь означает?

— Кроме того, что я хочу есть, — попытался пошутить Тыква.

— Мясо, жаренное на вертеле.

— Очень точное определение.

— Это старое блюдо. — Синеволосая немного смягчилась. — У меня такое чувство, будто мне рассказывали о нем родители… Будто мы уезжали за город и там его готовили.

— Много специй, — пробормотал Рыжий, жадно принюхиваясь к идущему от костра аромату.

— К счастью, я нашла все, что было нужно.

— А вот я готовить не умею, — заявила Привереда, рассеянно глядя на угли.

— Может, ты просто не помнишь.

— Такое я не забыла бы. Все, что угодно, только не готовку.

— Почему?

— Потому что еда — это дом, а дом — это якорь, — бросил вдруг лысый.

Привереда хотела съязвить, посмеяться над фразой Грозного, но едкий ответ не вырвался наружу. Застрял. Потому что слова Грозного достигли чего-то настоящего, скрытого мглой беспамятства, но существующего, живого. Достигли души девушки и вызвали отклик:

""Он прав"".

Он, пришпа его раздери, прав! Сто раз прав, мулев адиген! Тысячу раз!

— Привереда, с тобой все в порядке? — Выражение, застывшее на лице девушки, заставило Рыжего вздрогнуть. — Привереда!

— Все нормально. — Она отошла к своему рюкзаку и стала с преувеличенным тщанием раскладывать одеяла. — Позовите, когда все будет готово.

— А у меня почти все готово, — тихо сообщила Куга. Синеволосая догадалась, что Привереда пропустила тяжелый удар, и не стала добивать соперницу. — Я специально порезала маленькими кусочками, так что через пять минут можно приступать к еде.

— Вот и хорошо. — Грозный уселся на камень и стал невозмутимо ждать своей доли."

"Цеппели оказались для путников настоящей сокровищницей. Помимо одежды и обуви каждый прихватил с собой смену белья и дополнительные свитера. Они разжились одеялами и запасом еды — Грозный велел брать только скоропортящиеся продукты, объяснив, что за консервами всегда можно вернуться, — и целой кучей мелких, но необычайно полезных в путешествии вещей: котелок, фляги, ножи, соль, спички, бинокль… Запасы с трудом поместились в три больших рюкзака и два объемистых солдатских ранца, но никто не жаловался.