Герметикон

И если Мор шарахнет снова, именно спорки унаследуют Герметикон. — Грозный вздохнул, прошел еще пару шагов и продолжил: — Когда-то давно Добрые Праведники учили людей жить в новых мирах, на девяти планетах Ожерелья. Мы вышли из своего мира и растерялись, мы могли пропасть, но Добрые Праведники учили нас не бояться Вселенной и оставаться людьми, не видеть разницы между обитателями разных планет. Добрые Праведники учили нас быть едиными, потому что именно в этом залог выживания. Но Праведники ушли, а люди разбрелись по своим мирам, и чем дальше они от Ожерелья, тем более чужими чувствуют себя по отношению к остальным. А вот спорки едины. Белый Мор оказался крепче слов Праведников, он намертво спаял своих детей, и спорки всегда держатся друг друга. И это еще один повод для страха.

— Ты тоже их боишься?

— Я знаю, что у меня есть повод для страха, — честно ответил Грозный.

— Когда ты просто командуешь, то нравишься мне куда больше, чем произнося пафосные монологи.

— Это потому, что я не умею их произносить.

Мужчина улыбнулся и уверенно направился к лагерю.

А Привереда вдруг поняла, что их разговор оказался куда более личным, чем секс, ради которого она отправилась на поиски Грозного. Он честно рассказал ей о своих опасениях, поделился своими страхами, вот только…

Вот только Привереда не знала, нужно ли ей это?

— Пахнет очень вкусно, — в третий уже раз протянул Рыжий. И умильно посмотрел на Кугу: — Когда будем жарить?

— Когда Грозный с Привередой заявятся, — хмыкнул Тыква. Но тут же опомнился: — Куга, извини.

— У тебя слишком длинный язык, — пробурчал Рыжий.

От него не укрылось охлаждение в отношениях Куги и их лысого вожака — в цеппеле Грозный ночевал один, запершись в своей каюте, — и Рыжий решил поддержать девушку.

— Ничего страшного, — спокойно произнесла синеволосая. — Все в порядке.

— Но…

— Но лучше этой темы не касаться.

— Как скажешь, — с облегчением произнес Тыква, которому очень не хотелось ссориться.

— Есть охота, — вернулся к теме ужина Рыжий.

— Тот, кто даром ест свой хлеб, обычно отличается отменным аппетитом, — заметила синеволосая.

— На что намекаешь?

— Сам решай.

Как ни странно, Куга действительно сделала ужин. Пробу, по причине неготовности, не снимали, однако выглядела стряпня весьма привлекательно, а пахла восхитительно. Покидая цеппели, синеволосая прихватила с собой большой кусок охлажденного окорока и разные приправы, которые тщательно отобрала на кухне. Куга порезала мясо на небольшие куски и смешала со специями. Тыква занимался костром, а Рыжий, по приказу синеволосой, нарезал и заострил несколько прямых палочек.