Герметикон

 — Охотник поправил лежащее на плечах жреца одеяло и вздохнул: — Вам пришлось нелегко.

Енер и двадцать других мужчин пришли из Мачитара. Всего на Ахадире было пять поселений, жители которых обеспечивали скромные потребности Красного Дома, и Мачитар находился ближе всех.

— Ничего, — попытался отшутиться Алокаридас. — Иногда полезно переночевать на свежем воздухе.

— Не в вашем возрасте, учитель.

""И не при таких обстоятельствах…""

Старый жрец сделал большой глоток обжигающего, пахнущего травами и дымом чая и замер, неподвижно глядя на огонь.

Вновь переживая ужасы прошлой ночи. Вновь терзаясь. Проклиная свалившуюся на храм опасность и коря себя за непредусмотрительность.

""Я стар, но не мудр. На моих руках кровь младших братьев, а я… я даже не умер. Я выжил. Меня спасли те, кого я не смог защитить"".

Но мог ли? Должен, обязан — да, но мог ли?

Лет десять назад — наверное… Нет, не наверное, а смог бы. Потому что десять лет назад Алокаридас был полон сил и мог превзойти в поединке любого тальнека. А сейчас…

Нет. Не мог.

И не смог.

Все началось незадолго до рассвета — исчезли двое младших братьев, оставшиеся наблюдать за входом в храм. Наученный горьким опытом Алокаридас распорядился не приближаться к крыльцу, но послушники все равно пропали, и теперь никто не скажет, нарушили они приказ или нет.

Пришедшие братья никого на площади не нашли, подняли тревогу, но было поздно — вырвавшиеся из храма звери принялись убивать всех, кто оказывался на пути.

Жрец вздохнул и еще сильнее сдавил ручку кружки.

Скольких послушников они потеряли во время бегства из ставшего страшным Красного Дома? Сколько из них погибло? Сколько просто потерялось? Кто заблудился, а кто лежит сейчас со сломанной ногой и безуспешно пытается докричаться до братьев?

Никто не знает.

Ничего не понимающие, плачущие, дрожащие от утреннего холода и страха, они собрались примерно в половине лиги от Храма, на небольшой поляне, и долго, несколько часов, звали своих. Отыскали трех заблудившихся сестер, а после отправились в путь.

Теперь Алокаридас понимал, что им следовало остаться на той поляне, развести костер, сделать шалаши и подождать охотников, не уходя от храма, но напуганные послушники умоляли идти, и жрец согласился.

Смогут ли они вновь войти в Красный Дом как домой? А не дрожа от страха?

Никто не знает.

Целый день шли послушники по горной тропе. Голодные, напуганные, но держащиеся друг друга. Никаких ссор, никаких грубых окриков: младшие братья несли двух раненых, помогали отставшим и трогательно заботились о выбившихся из сил девушках. И Алокаридас с гордостью шептал Отцу: ""Ты видишь? Они достойны твоих объятий.