Герметикон

""Какая еда? Какой завтрак?""

Напряжение достигло апогея. Послушники, несмотря на острое чувство опасности, а может — благодаря ему, постепенно приблизились к дверям, за которыми скрылись молодые братья, и жадно прислушивались, надеясь уловить хоть какой-нибудь звук. А поскольку бегавшие за оружием юнцы притащили гораздо больше палок и ножей, чем требовалось смельчакам, многие старшие стояли у храма не с пустыми руками.

""Они готовы умереть, но мне-то нужно, чтобы они жили…""

Алокаридас тяжело вздохнул и тут же вздрогнул — дверь стала медленно открываться.

— Ах… — Толпа заволновалась.

Вперед? Или назад? Куда? Послушники растерялись, но зычный голос Чузги привел их в чувство.

— Два шага назад! Быстро!

Секундная пауза, а затем привыкшие к повиновению младшие сделали два шага назад.

— Спасибо, — прошептал Алокаридас.

Ответа не последовало: Чузга, не отрываясь, смотрел на двери.

""Кто из-за них появится? Младшие братья? Неведомые враги? Кто?""

Жрец хотел вознести обращение к Отцу, но не успел. Дверь, наконец, распахнулась, и на крыльцо ступил бледный, как мел, Фарадах.

— Там…

— Что? — выдохнула толпа.

— Там… — Фарадах покачал головой и отошел в сторону, освобождая дорогу Балодаку и Валуину.

Они вышли вместе, плечом к плечу, с неподвижными взорами и плотно сжатыми губами. Бледные. Но не дрожащие. Они вышли, и толпа вновь ахнула, потому что Балодак нес голову синеволосой Лериды, а Валуин держал три окровавленные руки.

— Милостивый Отец, за что?

Кто-то застонал, кто-то разрыдался, кто-то даже выругался, но большинство послушников попросту окаменело. Они готовились к тому, что их друзья мертвы, но ужасные доказательства смерти оглушили молодых спорки.

— Лерида! — закричала одна из сестер.

— Закройте двери! — крикнул Алокаридас, его приказ был выполнен с невероятной быстротой.

Младшие братья торопливо свели створки и задвинули тяжелый засов.

— Мы собрали все, что нашли в зале Первого Чтения, — негромко сказал Балодак.

— Их растерзали, — добавил Валуин. — Разорвали на части.

— Там всюду обрывки одежды, — закончил Фарадах. — И кровь.

Над Красным Домом пронесся протяжный стон.

Страх? Или горе? Или все-таки страх?

Алокаридас понимал, что должен действовать быстро и не позволить распространиться панике. Он с трудом вырвал послушников из пучины неуверенности и не хотел терять завоеванное.

— Вы видели, кто это сделал?

— Мы видели звериные следы, — ответил Валуин. — Мне они незнакомы, но у этих зверей есть когти.

— Сюда не заходят хищники!

— Значит, уже заходят!

— Но почему никто ничего не слышал?

— Как прошли они через ворота?

— Стены слишком высоки!

— Ворота тоже были открыты!

И ворота, и двери.