Герметикон

— Линга. — Лысый прикоснулся к груди и объяснил: — На мне медальон Доброго Маркуса.

— Мне кажется, я с Кааты, — задумчиво произнесла белокурая. — Но я могу ошибаться.

Когда очередной шок прошел, рыжий, проявив завидное здравомыслие, велел поискать по карманам документы, но бумаг ни у кого не оказалось. Женщины, по всей видимости, предпочитали сумочки, а мужчины — портмоне. Вместо них были обнаружены: плитка жевательного табака — у тыквоголового спорки, три пакетика с подозрительным порошком — в доставшемся белокурой пальто, пистолет и универсальный ключ — у рыжего. Карманы лысого и нахалки оказались пустыми, как замыслы неудачника, а на платье синеволосой их вообще не было. Тыквоголовый спорки, хлопнув себя по лбу, предложил поиграть в ассоциации, надеясь, что какое-нибудь слово станет ""ключом"", однако затея ни к чему не привела. Нахалка заявила, что идея бредовая, лысый ее поддержал, синеволосая продолжала плакать, и лишь рыжий с белокурой почти десять минут перебрасывались со спорки словами, но зацепиться ни за что не удалось.

Полный провал.

В итоге они вновь собрались в кружок.

— Мы не знаем, кто мы, мы не знаем, где мы, — подвела печальный итог нахалка. — Остается надеяться, что о нас не забыли. Цеппели просто так не пропадают.

— В Пустоте — пропадают.

— Ты оптимистичен.

— Скорее прагматичен. — Лысый покачал головой. — Мы потерпели катастрофу в Пустоте, а значит, нас могло выбросить куда угодно.

— На ту планету, на которую летели, — проворчал рыжий. — Это же очевидно."

"— Если вспомнить Тринадцатую Астрологическую экспедицию, то совсем не очевидно, — не согласился лысый. — Но даже предположив, что мы находимся на нужной нам планете, остается вопрос: в каком месте? Сферопорт может оказаться за соседней горой, а может — за тысячу лиг отсюда. И вся эта тысяча лиг представляет собой незаселенные земли.

— Такое возможно? — прошептала синеволосая.

— Вполне, — поморщился тыквоголовый. — Густонаселенных планет мало, а на остальных полно неосвоенных континентов.

На которые никогда не залетают цеппели.

Перспектива навсегда остаться в незнакомом мире заставила синеволосую вздрогнуть. Она тоскливо оглядела мужчин и поинтересовалась:

— Что же нам делать?

— Идти, — хмуро ответил лысый.

— Куда?

— А почему предлагает он? — окрысился рыжий. — Почему наш лысый спутник…

— Если ты еще раз назовешь меня лысым, я тебя убью, — ровно произнес тот.

Очень ровно, очень спокойно, но с такой уверенностью, что рыжий осекся.

— Какой грозный, — хихикнула нахалка. И прищурилась: — Ты что-нибудь имеешь против этого прозвища?

— Я вообще против прозвищ.

— Ничего другого предложить не могу. Ты будешь Грозным. А ты — Рыжим.