Герметикон

Смерть офицера окончательно отрезвила выживших, напомнила, в какой ситуации они оказались, и одновременно разрушила первые ростки объединения. Смерть офицера заставила каждого из них спрятаться в собственной раковине, и это отчуждение длилось почти сорок минут.

А потом вернулся лысый.

Он вышел из-за камня, медленно протопал через поляну, храня на лице невозмутимое выражение, и остановился рядом с белокурой.

— Все в порядке?"

"Лучшим ответом на столь идиотский вопрос стал недоуменный взгляд. Изумленная девушка не смогла подобрать слов, и ей на помощь пришла обладательница брючного костюма.

— Да, все замечательно, — саркастически бросила она. И с издевкой добавила: — Через двадцать минут подадут чай.

Белокурая дернула плечом, синеволосая судорожно вздохнула, а лысый усмехнулся:

— Агрессия — это хорошо.

Это эмоция, живое восприятие происходящего, крайне необходимое сейчас, чтобы разогнать тоскливую безучастность. Лучше злость, чем тупая покорность судьбе.

— Ты, кстати, приглашен, — нахально закончила обладательница брючного костюма. — Иди, мой руки.

Лысый хотел рассмеяться, хотел продолжить диалог, к которому прислушивались все, без исключения, выжившие, но в этот момент подала голос белокурая.

— Я в порядке, — тихо произнесла она. — Спасибо за цапу.

— Пожалуйста.

Кожаная цепарская куртка не доходила высокой девушке и до середины бедер, а потому ей приходилось периодически поправлять полу, прикрывая обнаженные ноги. Поправлять резким, очень нервным жестом, который не укрылся от внимания лысого. И этот жест показывал, что белокурая еще не успокоилась.

— Мне неудобно, — призналась она, поймав сочувственный взгляд мужчины.

— Как неожиданно! — не смолчала обладательница брючного костюма. — А нам показалось, что неудобство у тебя вызывает лишняя одежда.

Белокурая вновь понурилась — укол язвительной девушки задел ее за живое.

— А тебя здесь сколько? — Лысый медленно обернулся и холодно посмотрел на нахальную обладательницу брючного костюма.

— Что? — растерялась та.

— Почему ты говоришь ""нам""? Кому это — ""нам""? Кому еще, кроме тебя, что-то там показалось?

— Не твое дело.

— И не твое тоже, — грубовато отрезал мужчина. — Тебя не касается то, чем занималась эта девушка до катастрофы.

— Все видят, что она…

— Ты девственница?

Яростные взгляды скрестились длинными клинками. Чувствовалось, что нахалка не привыкла отступать, что у нее на языке вертится дерзкая фраза, но… Но дурой она не была и сообразила, что нарвалась на серьезного противника.

Фигура у лысого была самая что ни на есть простецкая: плотный, широкоплечий, с короткими толстыми руками и короткими толстыми ногами — на первый взгляд он казался подавшимся в цепари крестьянином.