Герметикон

Или же просто разглядывал слова, поскольку на его лице отсутствовало свойственное поглощенному чтением человеку сосредоточенное выражение.

— Я вижу, мессер, но все же хотел поговорить…

Адиген бросил газету на стол и вздохнул:

— Входи.

Мерса бочком просочился в комнату и тщательно прикрыл за собой дверь.

Рабочий кабинет Помпилио был обставлен мебелью классической: резной, местами позолоченной и неимоверно тяжелой. Из книжных шкафов можно было сложить крепостную стену, размеры письменного стола вызывали в памяти бескрайние степи южной Заграты, а массивное кресло любой король не постеснялся бы использовать в качестве трона. На одной из больших стен висела карта Герметикона. Условная, конечно, нарисованная на плоскости, однако, как отметил про себя алхимик, весьма и весьма точная. На ней были отмечены не только обжитые миры, но и все звезды Бисера, а также все приграничные системы.

— Ты ведь Олли?

Да уж, адиген есть адиген. Власть впиталась в его душу, научила чувствовать людей почти инстинктивно, а потому Помпилио видел собеседников насквозь. Он оказался первым на памяти Мерсы человеком, который без труда определил, кто в настоящий момент командует алхимиком.

— Да.

— Решил со мной познакомиться?

— В целом я уже знаю о вас достаточно много, мессер.

— Энди не столь самонадеян.

— Он скромен и многое держит в себе.

— Или осторожен.

— В любом случае, мессер, я — другой. Но я одобряю выбор Энди, и… — Алхимик твердо посмотрел на адигена. — Я хочу сказать, что готов вам служить, мессер. Я хочу остаться на ""Амуше"", если мои способности и мое общество вас устроят.

Последняя фраза была не просто вежливым оборотом, она показала, что Мерса разобрался, как следует вести себя с адигеном: всегда оставлять за ним последнее слово. Всегда. И еще она показала, что алхимик не только разобрался — он согласен следовать правилу, и Помпилио это оценил.

— Хорошо сказано, Олли, тем более — для бахорца.

— Я быстро учусь, мессер.

— Тебя не смущает изменение в статусе?

— Что вы имеете в виду, мессер?

Помпилио усмехнулся:

— На Бахоре высоко ценится личная свобода, и всякое посягательство на нее воспринимается в штыки. Поступив ко мне на службу, ты отдашь мне часть прав, которые бахорцы считают незыблемыми.

— В любой организации, в той же армии, например, существует иерархия.

— Ты готовишься сделать важный шаг, Олли, а потому не прячься за Устав Астрологического флота, мы оба знаем, что на ""Амуше"" он имеет силу только до тех пор, пока не противоречит мне. Я буду принимать за тебя решения, Олли, а ты будешь безоговорочно их исполнять. Ты к этому готов?

— Вы подберете мне жену? — попытался пошутить Мерса.

Помпилио хмыкнул, но шутку поддержал:

— Возможно.