Герметикон

""Тайра…""

Они в спальне, на очень широкой кровати, белье пребывает в беспорядке: простыни скомканы, подушки валяются на полу, шторы не задернуты, и в комнату уже ворвался первый утренний луч. Солнце поднялось над горами, а последнее, что осталось в памяти Помпилио — вечер у камина, неспешный разговор под тихий треск поленьев.

Бокал вина…

Тайра отстраняется и устало опускается на кровать. Она не смотрит ему в глаза, отворачивается, но Помпилио успевает заметить скользнувшую по ее губам улыбку. Очень довольную улыбку. Тайра потягивается, не оборачиваясь, отыскивает одеяло, укрывается с головой и просит:

— Подай, пожалуйста, подушку.

Ему ничего не остается, как подчиниться.

При этом Помпилио увидел бутылку белого вина, печально плавающую в серебряном ведерке, в котором прежде был лед, наполнил бокал — один бокал, — сделал глоток, а вернувшись на кровать, предложил Тайре.

И только тогда ведьма повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Спасибо.

И сделала маленький глоток.

— Зачем? — тихо спросил он. Сначала хотел разораться, как следует выругаться, но потом понял, что ни один крик не способен повернуть время вспять и помочь прожить ночь заново. — Зачем?

— Ты больше не будешь помнить ее смерть, — спокойно ответила Тайра, глядя на Помпилио поверх бокала. — Никогда.

— Буду.

— Нет. Ты будешь знать, что Лилиан умерла, но не будешь возвращаться к ее смерти. Ты будешь помнить только хорошее.

— Я буду помнить, что спал с тобой, думая о Лилиан?

— Мы не просто спали, Помпилио, это было бы слишком пошло, — улыбнулась Тайра. — Нравится тебе или нет, но я — ведьма. Ты пустил меня в свою голову, и я справилась с той тьмой, которую в ней нашла. Ты никогда не забудешь, что Лилиан умерла, но ее смерть больше не будет рвать тебе душу. Ты будешь помнить, как Лилиан погибла, но не станешь вспоминать об этом каждый день. Я стала временем, которое тебя излечило.

Несколько долгих секунд Помпилио смотрел на ведьму, затем взял из ее руки бокал и сделал большой глоток.

— Ты могла просто побывать в моей голове и сделать все, что ты перечислила… — Он не спрашивал, он догадался. — Нам не требовалось заниматься любовью.

— Да, — подтвердила Тайра.

— Что возвращает нас к вопросу: зачем? — спросил адиген.

Он больше не хотел орать. И шею наглой ведьме тоже не хотел сворачивать… наверное… Он хотел получить ответ на свой вопрос.

— Затем, что все имеет цену. — Женщина вернула себе бокал и сделала следующий глоток. — Ты знаешь об Ахадире.

— Я не знаю главного — как до него добраться.

— И тем не менее ты знаешь об Ахадире, ты знаешь, что наша священная планета не легенда, что она действительно существует.